Есть знакомая идея: если человек понял свои границы и сообщил о них другим, то теперь другие как будто обязаны эти границы соблюдать. Звучит вроде бы правильно. Особенно если долго до этого человек терпел, подстраивался и соглашался, когда не хотел, и вообще жил так, будто его собственное «нет» не имеет большого значения.
Но тут есть одна важная штука. (Обычно в реальности на этом месте возникает некоторая претензия - "а чего они меня не слушают и не делают, как я им сказал?"
Дело в том, что граница - это не инструкция для другого человека, каким ему теперь быть. И не способ сделать так, чтобы другой наконец начал вести себя удобно, бережно, правильно и психологически грамотно. То есть схема "я понял - сказал Васе - и теперь пусть Вася ведет себя как мне надо" - не слишком рабочая.
Так чего же теперь делать? И к чему это вот я все про нее понимал и рассказывал?!
Но тут есть одна важная штука. (Обычно в реальности на этом месте возникает некоторая претензия - "а чего они меня не слушают и не делают, как я им сказал?"
Дело в том, что граница - это не инструкция для другого человека, каким ему теперь быть. И не способ сделать так, чтобы другой наконец начал вести себя удобно, бережно, правильно и психологически грамотно. То есть схема "я понял - сказал Васе - и теперь пусть Вася ведет себя как мне надо" - не слишком рабочая.
Так чего же теперь делать? И к чему это вот я все про нее понимал и рассказывал?!
Тут обычно обсуждаем про вторую (менее популярную часть "ухода за своими границами"). Ведь граница это скорее про то, что я сам буду делать, если со мной обращаются так, как мне не подходит.
Это небольшая разница в словах, но очень большая разница по смыслу.
В первом случае я как будто пытаюсь управлять другим человеком. Во втором, я возвращаю себе право выбирать собственное действие.
И вот здесь приходится учитывать то, что мы будем иметь дело с последствиями того, что с нами как-то нельзя и мы это предъявляем.
Настоящие границы почти всегда связаны с последствиями, иногда с потерями, разочарованиями, сменой окружения (даже иногда). Другой человек, действительно, может не обрадоваться, не понять, обидеться, уйти и назовёт это эгоизмом или скажет, например, что раньше с вами было проще.
И это, собственно, одна из причин, почему границы так часто превращаются в разговоры о том, что должны сделать другие. Это, действительно, сложное действие и непростые решения. Опять же "всю жизнь со мной было так можно, а тут вдруг нельзя", для окружающих это может стать сюрпризом.
- Не «ты больше не имеешь права со мной так разговаривать», а «если разговор будет продолжаться в таком тоне, я из него выйду».
- Не «ты обязан учитывать, что мне это неприятно», а «я вижу, что мне это неприятно, и я не буду делать вид, что со мной всё нормально».
- Не «теперь все должны помнить мои правила», а «я сам начинаю относиться к своим правилам серьёзно».
Это небольшая разница в словах, но очень большая разница по смыслу.
В первом случае я как будто пытаюсь управлять другим человеком. Во втором, я возвращаю себе право выбирать собственное действие.
И вот здесь приходится учитывать то, что мы будем иметь дело с последствиями того, что с нами как-то нельзя и мы это предъявляем.
Настоящие границы почти всегда связаны с последствиями, иногда с потерями, разочарованиями, сменой окружения (даже иногда). Другой человек, действительно, может не обрадоваться, не понять, обидеться, уйти и назовёт это эгоизмом или скажет, например, что раньше с вами было проще.
И это, собственно, одна из причин, почему границы так часто превращаются в разговоры о том, что должны сделать другие. Это, действительно, сложное действие и непростые решения. Опять же "всю жизнь со мной было так можно, а тут вдруг нельзя", для окружающих это может стать сюрпризом.
Потому что самому выдерживать последствия своего «нет» трудно.
Например, трудно перестать отвечать ночью, если потом человек будет недоволен. Трудно не брать лишнюю работу, если тебя сочтут неудобным. Трудно выйти из разговора, если очень хочется, чтобы другой наконец понял, признал, извинился и больше так не делал.
Граница не становится настоящей только потому, что она красиво сформулирована и вы рассказали о ней вслух. Для этого нужно, чтобы человек был готов действовать в соответствии с ней.
Надо сказать еще важное - границы не отменяют отношения. Это не вунтренняя бетонная стена "чем толще, тем граница здоровее". Зрелые границы нужны не для того, чтоб никто не подходил, а для того, чтобы самому оставаться "при своих" в отношениях и не исчезать в них. Если с вами постоянно поступают так, как кто-то захочет, вы в этом месте уже не выбрали сами свое. Немножко вас, как будто было "откушено" что ли, чтобы продолжать слышать свои "да" и свои "нет". Чтобы не превращать реакцию другого в ваш закон жизни, Вселенной и всего такого...
Например, трудно перестать отвечать ночью, если потом человек будет недоволен. Трудно не брать лишнюю работу, если тебя сочтут неудобным. Трудно выйти из разговора, если очень хочется, чтобы другой наконец понял, признал, извинился и больше так не делал.
Граница не становится настоящей только потому, что она красиво сформулирована и вы рассказали о ней вслух. Для этого нужно, чтобы человек был готов действовать в соответствии с ней.
Надо сказать еще важное - границы не отменяют отношения. Это не вунтренняя бетонная стена "чем толще, тем граница здоровее". Зрелые границы нужны не для того, чтоб никто не подходил, а для того, чтобы самому оставаться "при своих" в отношениях и не исчезать в них. Если с вами постоянно поступают так, как кто-то захочет, вы в этом месте уже не выбрали сами свое. Немножко вас, как будто было "откушено" что ли, чтобы продолжать слышать свои "да" и свои "нет". Чтобы не превращать реакцию другого в ваш закон жизни, Вселенной и всего такого...
Чтобы давать другому право на его границы, кстати, тоже.
Чтобы можно было выдерживать несогласие и всё равно не терять ощущение собственного достоинства.
Поэтому вопрос скорее в том, "что я буду делать дальше, после того, как расскажу о том, как со мной нужно" и в том, что я готов выдержать. Наверняка, будут места, которые не настолько критичны и в которых возможны компромисы (но в таких местах обычно никто про границы и не вспоминает, просто договариваются и выполняют эти договоренности).
Где я действительно выбираю себя, а где просто хочу, чтобы другой стал более удобной версией себя.
Поэтому скорее всего, границы начинаются с довольно взрослого и менее приятного места:
«Я понял, как со мной нельзя. Теперь моя задача в том, чтобы самому не обращаться с собой так, будто это всё ещё можно».
Чтобы можно было выдерживать несогласие и всё равно не терять ощущение собственного достоинства.
Поэтому вопрос скорее в том, "что я буду делать дальше, после того, как расскажу о том, как со мной нужно" и в том, что я готов выдержать. Наверняка, будут места, которые не настолько критичны и в которых возможны компромисы (но в таких местах обычно никто про границы и не вспоминает, просто договариваются и выполняют эти договоренности).
Где я действительно выбираю себя, а где просто хочу, чтобы другой стал более удобной версией себя.
Поэтому скорее всего, границы начинаются с довольно взрослого и менее приятного места:
«Я понял, как со мной нельзя. Теперь моя задача в том, чтобы самому не обращаться с собой так, будто это всё ещё можно».
Написать мне с вопросом или записаться на консультацию
Если вы хотите узнать больше
На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.
Вернуться на главную
Если вы хотите узнать больше
На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.
Вернуться на главную
