Штука в том, что базовая метафора, с которой мне как терапевту нравится работать, про движение: остановки, застревания, разные направления, выбор, а "где едем и куда" и прочее. Такой взгляд позволяет не просто искать причины боли и видеть проблемы, а замечать и обратную сторону – возможности для решений и жизни, которые точно есть у каждого человека. (какие бы ады он не проживал). То есть не только то, что было ранено, разрушено и унижено, но и то, что все равно все это время продолжало жить, двигаться и сопротивляться, сохранять достоинство. Отсюда растет большое уважение и внимание к этим клиентским возможностям.
Иногда привычный язык описания себя у людей звучит очень жёстко: «я сломанный», «я неорганизованный», «я неуверенный», «я не умею строить отношения», «со мной что-то не так». Но в нарративной практике мы можем отнестись к таким описаниям не как к окончательной правде о человеке, а как к истории, которая стала слишком громкой и захватила много пространства. ("Диктует, собака, каким мне себя видеть!")
Вот это вот ощущение своей недостаточности, неподходящести и недостаточной хорошести – частый фон, который есть за звучащим вслух запросом.
И почти всегда рядом с этой историей есть другие истории. Возможно, менее заметные и не признанные самим человеком как важные. Но это истории, в которых он «достаточен» и «ок» сам для себя. Там где он "умеха", "годяй" и "лепый" :-)
Человек, который говорит «я совсем неорганизованный», скорее всего, хотя бы однажды в жизни смог собраться, удержать что-то важное, позаботиться о деле, о другом человеке или о себе. Человек, который говорит «я не умею строить отношения», скорее всего, хотя бы однажды был внимательным, бережным, честным, способным к попытке близости.
Человек, который говорит «я неуверенный», возможно, когда-то всё же сделал шаг, попросил, отказался, выдержал, выбрал или не предал себя.
И тогда вопрос может звучать не так: «Как мне срочно стать другим?» А иначе: «Где в моей жизни уже были моменты, когда я действовал не из сломанности, а из целостности? Что я тогда знал о себе? На что надеялся? Что было для меня важно? Какую свою сторону я тогда поддерживал?»
Так мы начинаем возвращать человеку доступ к историям, которые поддерживают предпочитаемую идентичность. С этого места возможно движение в эти другие истории, в другое ощущение себя, в другую идентичность.
Например, не «я должен стать организованным с нуля», а «какие отношения с организованностью у меня уже были? Когда она приходила мне на помощь? В каких обстоятельствах мне удавалось с ней сотрудничать? Что помогало ей появляться?»
Не «я должен стать уверенным», а «когда я всё-таки поступал в согласии с собой, несмотря на страх? Что я тогда защищал? Какую жизнь пытался сделать возможной?»
Это не отменяет необходимости учиться, пробовать по-другому, ошибаться и снова пробовать. Но меняет саму позицию. Навыки тогда перестают быть доказательством того, что со мной что-то не так. Они становятся способом вспомнить и укрепить те качества, которые уже когда-то проявлялись, пусть редко или совсем неуверенно, пусть в крайне сложных и травматичных обстоятельствах, само участие в которых иногда переживается как "проигрыш на всю жизнь". Даже там были какие-то действия в ответ!
Можно строить отношения с этими своими качествами: «Какие отношения бы мне подошли?»
Не требовать от них немедленного совершенства, не обесценивать их за нерегулярность, а узнавать, приглашать, поддерживать? Чего стало бы в моей жизни больше, если бы я чаще поступал из этих качеств? Больше ясности? Больше свободы? Больше уважения к себе? Больше близости? Больше возможности не прятаться?»
Но бывает и так: даже когда человек слышит поддержку, даже когда рядом есть доброе и конструктивное отношение, он всё равно проваливается в глубокое переживание своей неадекватности и стыда. Или еще вариант – обесценивает то, что умеет, достиг или видит своими глазами.
Ему говорят: «У вас есть опыт, есть способности, есть возможность двигаться дальше», а внутри поднимается совсем другая история: «Нет, вы просто не знаете, какой я на самом деле. Сейчас вы увидите и отвернётесь».
Это значит, что история, в которой человек относится к себе как к недостойному собственного (в том числе) уважения, как к кому-то, кто все время «не такой». (Тут встает закономерный вопрос - откуда он это узнал о себе таком в первый раз. Мы с этим не рождаемся.)
Возможно, эта история живет с ним с давных пор и её поддерживали чужие взгляды, оценки, наказания, сравнения, унижения, молчание, отвержение. Возможно, человек много раз оказывался в ситуациях, где не знать, не уметь, просить, ошибаться, хотеть, злиться, нуждаться было опасно, стыдно и бессмысленно. (Этот "зоопарк из ада" способен остановить любые попытки движения, но (спойлер) все таки не останавливает!)
Тогда работа не может сводиться только к вниманию к навыкам. Сначала нужно бережно посмотреть на ту историю, которая убедила человека, что он недостаточен. На историю, где ему как будто было отказано в праве быть обычным: неидеальным, живым, растущим, нуждающимся в помощи. (Ну что поделать: чаще всего это происходит с нами в детстве.)
Я думаю об этом как о переписывании историй в более приемлемом и человечном виде. Это, правда, было и часто было очень страшно. И никакие «обычно», «все так жили» и «спасибо, что кормили и вырастили» не меняют вывода, который человек о себе сделал.
"Переписать историю" - значит вернуть в неё контекст, которого тогда не хватало. Посмотреть на те усилия и действия, пусть даже микроскопические, которые предпринимались в ответ. Они всегда есть эти микродействия!
Это дает возможность посмотреть на эти выводы о себе по-другому, перерешать и переформулировать подходящие для себя сейчас (для взрослого) какие-то мысли о том, какой я.
Вместо «я никчемный и лучше бы меня не было», например, «необязательно быть каким-то, чтобы иметь право на заботу и любовь». Например, не «я был слабым и поэтому не справился», а «я был ребёнком, которому нужна была защита» и сейчас «я уже взрослый, я могу защитить себя». Не «я был глупым и заслужил презрение», а «я учился, ошибался и нуждался в объяснении, а не в унижении». Не «я слишком чувствительный», а «моя чувствительность пыталась сообщить, что со мной обращаются небезопасно». Не «я не окей», а «со мной происходило что-то, что не поддерживало мою окейность».
В нарративной практике есть техники, которые позволяют по деталям «переписать» эти истории. Снизить влияние таких историй может перерассказывание конкретных эпизодов так, как было бы более приемлемо и поддерживающе для клиента.
Удерживать связь с предпочитаемой идентичностью, движением и приверженностью своим ценностям может практика возвращения в свою жизнь тех людей, фигур, голосов, отношений и свидетельств, которые напоминают человеку о его достоинстве, качествах, выборах и праве быть собой.
Полезные вопросы для каждого
Интересно, кто в вашей жизни видел вас не через неудачу, а через достоинство? Кто знал о вас что-то более точное, чем история стыда? Кто мог бы вспомнить случай, где вы были живой, смелой, доброй, внимательной, упорной, честной?
Чей взгляд вам хотелось бы сделать более значимым? А чей взгляд, наоборот, перестать считать главным свидетельством вашей ценности?
Иногда в этой внутренней «команде свидетелей» оказываются не только реальные люди. Это может быть умершая бабушка, учитель, друг из прошлого, терапевт, автор книги, герой, животное, Бог, будущая версия себя. Важно не то, насколько буквально это присутствие. Важно, помогает ли оно человеку вспомнить: «Я больше, чем проблема. Я больше, чем стыд. Я больше, чем тот взгляд, который когда-то меня уменьшил».
Если "базовая окейность (она же "уважение к себе", "право быть без оценивания себя") не поддержана, любое отличие себя от идеального (от того, каким я должен быть по мнению других (а теперь уже и себя) может ранить. Даже спокойная обратная связь: «вот этот навык можно подтянуть» выглядит как что-то угрожающее жизни. Потому что внутри это слышится не как информация о действии, а как приговор личности. Тогда страшно идти к другим, ведь они то, наверняка, лучше и идеальнее или наоборот "а чего к ним идти, они точно не идеальные, а еще и хуже, чем я" (но это уже немножко про другое).
Когда всё время болит вопрос «какой я?» или "а я достаточно хорош?", внимание направлено внутрь. Человек всё время как будто осматривает себя: достаточно ли я нормальный, не видно ли моей неправильности, не сейчас ли меня разоблачат. (Тут на арену выходит тренированная армия "внутренних критиков и пинателей себя", "идеальных людей, которые никогда не ошибаются" и "тетя Галя" и прочие персонажи "товарищеского суда"). Иногда, кстати, кажется, если сам себя хорошенько напинал, то как бы и жить не так страшно. :-)
И тогда трудно быть в контакте с происходящим. Что говорят коллеги, чего хотят клиенты, чего ждёт руководство, что происходит в отношениях - всё это требует широкого внимания. А его мало, если почти всё внимание уходит на внутреннюю проверку собственной допустимости.
Тогда действительно стоит на время отвлечься от прагматики жизни и работы и поспрашивать себя: какая история о себе сейчас управляет моим восприятием? Кто впервые рассказал мне эту историю? Кто поддерживал её? Какие события как будто подтверждали её? А какие события ей противоречили, но были вытеснены, обесценены или не замечены?
Это был небольшой текстик о том, как не "рассыпаться", а "составляться" в правильном порядке, делать подходящие выборы исходя из своих ценностей и двигаться.