Короткий ответ: нет, но что конкретно нам требуется от других людей вообще? (а им от нас соответственно).
Если говорить не о бытовом самообслуживании, а о развитии, психической регуляции, принадлежности, признании и поддержании ощущения себя, то полностью справиться в одиночку невозможно.
Человек может многое делать сам. Заботиться о себе, принимать решения, успокаиваться, выстраивать режим, думать, работать, создавать смыслы. Но часть человеческих потребностей устроена не как индивидуальная функция, а как процесс, который возникает в отношениях. Их невозможно полностью восполнить наедине с собой, потому что они появляются только между людьми.
Другой человек нужен не только для помощи, совета или утешения. Другой нужен как свидетель, соучастник, зеркало, граница, адресат, источник признания и принадлежности. Без другого невозможно быть увиденным. Невозможно быть выбранным. Невозможно пережить, что твой опыт принят кем-то ещё, кроме тебя самого. Невозможно полностью создать ощущение включённости в человеческий мир, если в этом мире нет никого, кто действительно находится с тобой в живой связи.
Социальные связи как фактор здоровья
Современные исследования всё чаще показывают: связь с другими людьми не является приятным дополнением к «нормальной жизни». Это один из факторов психического и физического здоровья.
В обзорах последних лет социальная изоляция и одиночество рассматриваются как самостоятельные факторы риска для депрессии, тревоги, ухудшения здоровья и даже смертности. Особенно сильная доказательная база накоплена по связи социальных факторов с физическим здоровьем и риском смертности (Holt-Lunstad, 2024; Wickramaratne et al., 2022).
Один из важных современных взглядов называется теорией социального базиса. В её логике человек не является полностью автономной единицей, которая иногда «пользуется» отношениями. Скорее нормальная среда человека изначально социальная. Рядом с предсказуемыми, знакомыми и безопасными людьми нам легче регулировать эмоции, переносить угрозу и действовать. Одиночная саморегуляция возможна, но часто она требует больше сил от психики и тела (Beckes & Sbarra, 2022).
Что здесь близко нарративной практике
Нарративная практика обращает внимание не только на то, что человек чувствует внутри, но и на то, в каких отношениях, сообществах, языках и историях складывается его ощущение себя.
Мы не существуем в пустоте. Наше представление о себе формируется не только из личных размышлений, но и из того, как нас называли, как на нас смотрели, какие качества в нас замечали, чему придавали значение, какие истории о нас повторяли, а какие не слышали вообще.
Поэтому другой человек важен ещё и как свидетель. Он может поддерживать в нас не проблемную историю, а предпочитаемую идентичность. Напоминать не только о том, где мы «не справились», но и о том, где мы были внимательными, смелыми, верными своим ценностям, заботливыми, устойчивыми, живыми.
В нарративной практике это особенно важно: человек не сводится к проблеме. Но чтобы эта более широкая история о себе стала устойчивее, ей часто нужны свидетели. Нужны люди, отношения и сообщества, где предпочитаемая история получает отклик, признание и место.
Детство: другой помогает собрать себя
В детстве необходимость другого видна особенно ясно. Ребёнок не рождается с готовой способностью регулировать себя. Сначала его регулируют отношения. Взрослый берёт на руки, называет происходящее, успокаивает, выдерживает плач, помогает перейти от хаоса к понятности.
Через много повторений ребёнок постепенно присваивает эту способность. То, что потом будет называться саморегуляцией, сначала было корегуляцией. То есть совместной настройкой ребёнка и взрослого.
Исследования корегуляции показывают, что другой человек участвует не только в эмоциональной поддержке. Он помогает настраивать поведение, внимание, физиологию и нервную систему ребёнка (Bornstein et al., 2023; Paley & Hajal, 2022).
Поэтому в детстве важно не просто присутствие людей рядом. Важно качество этих связей. Ребёнку нужны достаточно предсказуемые, эмоционально доступные, устойчивые взрослые. Те, кто помогают выдерживать переживания, различать чувства, не разрушаться от ошибки, чувствовать себя существующим и значимым.
В этом возрасте другой даёт ребёнку базовый опыт: я есть, меня можно выдержать, мои чувства имеют смысл, я могу нуждаться и не быть за это отвергнутым.
В нарративном смысле ребёнку также нужны люди, которые помогают ему узнавать себя не только через ошибки, трудности или неудобство для взрослых. Ему нужны свидетели его стараний, интереса, чувствительности, способности любить, пробовать, сердиться, хотеть, отказываться и нуждаться. То самое "смотрел на меня добрым взглядом".
Если ребёнка много раз описывали через «слишком», «не такой», «ленивый», «глупый», «сложный», «неудобный», эти описания могут стать доминирующей историей о себе. Потом взрослому человеку приходится долго отделять себя от этой истории и искать другие свидетельства: где он был не «плохим», а живым; не «слишком чувствительным», а восприимчивым; не «упрямым», а защищающим что-то важное.
Подростковый возраст: принадлежать и отделяться
В подростковом возрасте социальные связи не становятся менее важными. Меняется их функция.
Подростку нужны не только родители. Ему нужны сверстники, школа, значимые взрослые, группы принадлежности. В этот период человек активно отвечает на вопросы: кто я, с кем я, где моё место, каким меня видят, могу ли я быть отдельным и при этом оставаться связанным.
Исследования подростковой connectedness (способности строить связи или связанности) показывают, что связь с семьёй, школой, сверстниками и значимыми взрослыми является одним из ключевых факторов здоровья и благополучия подростков (Blum et al., 2022).
Здесь другой нужен не только для поддержки. Он нужен как часть пространства, где подросток пробует себя, сравнивает, спорит, отдаляется, возвращается, находит своих и постепенно собирает идентичность.
Для нарративной практики здесь важно, какие сообщества становятся для подростка значимыми. Поддерживают ли они его достоинство, право отличаться, право искать свой способ жить. Или предлагают принадлежность только в обмен на отказ от себя.
Подростковая среда может усиливать предпочитаемую идентичность, если в ней есть место разным способам быть. Но она может и сужать человека до ярлыка: странный, слабый, неуспешный, не такой, слишком умный, слишком тихий, слишком заметный. Поэтому в этом возрасте особенно важны хотя бы несколько отношений, где человек не превращается в ярлык.
Зрелость: автономия не равна изоляции
В зрелости потребность в других тоже не исчезает. Просто она становится менее очевидной, потому что взрослый человек многое может сам.
Но взрослому нужны люди, с которыми можно быть не только функциональным, но и живым. Нужны дружба, партнёрство, профессиональные связи, сообщества, отношения взаимного признания.
Систематический обзор исследований взрослой дружбы показывает, что дружеские связи связаны с благополучием, позитивными эмоциями, смыслом, вовлечённостью, поддержкой и ощущением разделённого опыта (Pezirkianidis et al., 2023).
Зрелому человеку другой нужен не для того, чтобы заменить его автономию. Другой нужен, чтобы автономия не превращалась в изоляцию. Хорошие отношения не отменяют самостоятельность. Они дают пространство, где можно сверяться с реальностью, выдерживать трудности, быть признанным не только за достижения, но и в своей человеческой сложности.
Во взрослом возрасте особенно важно не количество контактов, а качество связи. Есть ли в отношениях доверие, взаимность, интерес, возможность говорить правду, уважение к границам, право на своё «да» и своё «нет».
С точки зрения нарративной практики, зрелые отношения важны ещё и потому, что они могут быть местом пересочинения истории о себе. В них можно обнаружить, что я не только «тот, кто не справляется», но и тот, кто продолжает выбирать. Не только «тот, кого отвергали», но и тот, кто умеет строить связь. Не только «тот, кто ошибался», но и тот, кто учился, восстанавливал, искал более честный способ жить.
Иногда другой человек становится внешним свидетелем тех качеств, которые самому в себе трудно удержать. Он может заметить: «ты сейчас поступила очень бережно», «ты не предала себя», «ты сказала важное нет», «ты выдержала разговор», «ты выбрала то, что тебе ближе». Такие свидетельства не создают человека заново, но помогают предпочитаемой истории стать видимой и более устойчивой.
Старость: связь как защита от исчезновения
В старости социальные связи снова меняют значение. На первый план выходят не только эмоциональная поддержка, но и включённость в жизнь, чувство нужности, сохранение ролей, памяти, телесной и бытовой безопасности.
Исследования пожилого возраста показывают, что одиночество, социальная изоляция и проживание в одиночестве связаны с повышенными рисками смертности (Nakou et al., 2025).
Это не значит, что всякое одиночное проживание само по себе вредно. Но это значит, что отсутствие устойчивой социальной сети в старшем возрасте становится серьёзным фактором уязвимости.
В старости другой нужен как тот, кто помогает человеку оставаться включённым в жизнь. Кто помнит, узнаёт, ждёт, зовёт, спрашивает, помогает, разделяет повседневность. Это не мелочи. Это способы оставаться частью человеческого мира.
Нарративная практика здесь особенно близка к идее памяти, свидетельствования и сохранения значимых историй. В старости человеку важно не только получать уход или помощь. Важно, чтобы его жизнь продолжала быть рассказанной. Чтобы кто-то помнил, кем он был, что любил, за что стоял, чему был верен, что пережил, что создал, кого любил, кому был важен.
Когда пожилого человека видят только как «старого», «больного», «зависимого» или «требующего заботы», его история резко сужается. Связи хорошего качества помогают удерживать более полное описание: не только возраст и ограничения, но и достоинство, опыт, вклад, характер, память, юмор, ценности, отношения.
Что дают другие в разном возрасте
Если обобщить, в разном возрасте другие люди дают разное.
В детстве они дают корегуляцию, безопасность, первичное чувство «я существую и меня можно выдержать».
В подростковом возрасте дают принадлежность, признание, пространство отделения и возвращения, возможность строить идентичность среди других.
В зрелости дают взаимность, свидетельствование, дружбу, любовь, профессиональную и ценностную принадлежность, поддержку автономии.
В старости дают включённость, непрерывность жизни, сохранение значимости, практическую и эмоциональную опору, защиту от изоляции.
Если сказать языком нарративной практики, другие люди участвуют в том, какие истории о себе мы начинаем считать правдой. Они могут поддерживать проблемные описания, а могут быть свидетелями предпочитаемой идентичности. Могут сужать человека до дефицита, а могут помогать ему оставаться больше, чем проблема.
Почему важно качество связи
Здесь важно не перепутать социальные связи с количеством общения. Человеку не обязательно нужно много людей. Ему нужны связи определённого качества.
В исследованиях принадлежности подчёркивается: принадлежность означает не просто находиться среди людей. Это переживание себя признанным, включённым, значимым и имеющим место (Allen et al., 2021).
Поэтому можно быть окружённым людьми и всё равно оставаться одиноким. И можно иметь небольшую, но живую сеть отношений, которая действительно поддерживает жизнь.
Для нарративной практики качество связи определяется ещё и тем, какие описания человека в этой связи становятся возможными. Можно ли в этих отношениях быть не только успешным, полезным, удобным и сильным. Можно ли быть сомневающимся, меняющимся, ищущим, уставшим, ошибающимся, но не теряющим достоинства.
Хорошая связь не обязательно всё одобряет. Но она не уничтожает человека через несогласие. В ней можно различать поступок и личность, ошибку и ценность, трудность и идентичность.
Что стоит поддерживать в своей жизни
Из этого следует практический вывод: поддерживать стоит не абстрактную социальную активность, а несколько типов связей.
Во-первых, связи, где есть эмоциональная безопасность. Это люди, рядом с которыми не нужно всё время защищаться, доказывать право на себя или играть роль.
Во-вторых, связи, где есть взаимность. Не только «я нужен», но и «мне можно нуждаться».
В-третьих, связи, где есть свидетельствование. Кто-то знает твою историю, видит твои изменения, помнит о твоих ценностях и может напомнить тебе о них, когда старая история стыда или неуспеха становится слишком громкой.
В-четвёртых, связи, где есть принадлежность к чему-то большему. Это может быть профессиональное сообщество, дружеский круг, семья в широком смысле, группа по интересам, культурная или ценностная общность.
В-пятых, связи, где уважаются границы. Потому что не всякий социум поддерживает. Иногда он, наоборот, разрушает.
В нарративном смысле полезно обращать внимание на то, какие отношения помогают помнить себя более точно. Не идеально, а именно более полно. Кто видит не только вашу тревогу, но и вашу заботу. Не только вашу растерянность, но и вашу честность. Не только вашу усталость, но и вашу верность важному.
Иногда такие отношения можно осознанно возвращать в жизнь. Не обязательно буквально. Иногда достаточно вспомнить человека, чей взгляд на вас был поддерживающим и точным. В нарративной практике это близко к картам ремемберинга: мы можем пересматривать, чьи голоса и свидетельства имеют право участвовать в нашей истории о себе.
Когда социум вредит
У социальной среды есть и негативные влияния: сравнение, стыжение, давление нормы, исключение, травля, дискриминация, принуждение к удобству, обесценивание чувств, навязывание ролей.
Плохие связи могут усиливать одиночество сильнее, чем физическое отсутствие людей. Если рядом есть люди, но в этих отношениях нельзя быть собой, нельзя говорить «нет», нельзя ошибаться, нельзя отличаться, то такая среда не восполняет потребность в связи. Она атакует достоинство.
Компенсировать это можно не уходом в полную самодостаточность, а более точным выбором отношений. Не все связи нужно сохранять. Не всякое одиночество хуже любой компании.
Иногда психически здоровый шаг состоит в том, чтобы уменьшить контакт с разрушительной средой и начать искать другие формы принадлежности. Более уважительные, более честные, более совместимые с собственными ценностями.
Нарративная практика здесь обращает внимание на власть социальных историй. Не все идеи о «нормальности», «успешности», «правильной семье», «правильном возрасте», «правильной женственности», «правильной силе» нейтральны. Некоторые из них заставляют человека считать проблемой то, что на самом деле может быть его чувствительностью, сопротивлением несправедливости, потребностью в достоинстве или попыткой сохранить себя.
Поэтому важно не только искать связи, но и проверять, какие истории эти связи поддерживают. Делают ли они жизнь шире или уже. Укрепляют ли право быть собой или требуют постоянно себя исправлять. Помогают ли слышать свои «да» и «нет» или заставляют предавать их ради принадлежности.
Итог
Вопрос «можно ли закрыть все потребности в одиночку?» лучше заменить другим: какие потребности я действительно могу поддерживать сам, а для каких мне нужны другие люди?
Самостоятельно можно развивать рефлексию, навыки самоподдержки, способность к выбору, заботу о теле, понимание своих границ.
Но другой человек нужен там, где речь идёт о взаимности, признании, сонастройке, принадлежности, живом отклике, разделённой радости и разделённой боли.
С точки зрения нарративной практики, другой нужен ещё и там, где речь идёт о свидетельствовании. О том, чтобы наша жизнь не была рассказана только голосом проблемы, стыда, травмы, неуспеха или социальной нормы. Нам нужны люди и сообщества, рядом с которыми становится возможной более широкая история о себе.
Человеческая зрелость состоит не в отказе от потребности в других. Скорее она в способности различать, какие другие действительно поддерживают жизнь, а какие требуют отречения от себя ради принадлежности.
И, возможно, одна из взрослых задач состоит не в том, чтобы стать полностью самодостаточным человеком, которому никто не нужен. А в том, чтобы выстроить такую жизнь, где есть и собственная опора, и живые связи. Где можно быть одному и не исчезать. И быть с другими, не теряя себя.
Если говорить не о бытовом самообслуживании, а о развитии, психической регуляции, принадлежности, признании и поддержании ощущения себя, то полностью справиться в одиночку невозможно.
Человек может многое делать сам. Заботиться о себе, принимать решения, успокаиваться, выстраивать режим, думать, работать, создавать смыслы. Но часть человеческих потребностей устроена не как индивидуальная функция, а как процесс, который возникает в отношениях. Их невозможно полностью восполнить наедине с собой, потому что они появляются только между людьми.
Другой человек нужен не только для помощи, совета или утешения. Другой нужен как свидетель, соучастник, зеркало, граница, адресат, источник признания и принадлежности. Без другого невозможно быть увиденным. Невозможно быть выбранным. Невозможно пережить, что твой опыт принят кем-то ещё, кроме тебя самого. Невозможно полностью создать ощущение включённости в человеческий мир, если в этом мире нет никого, кто действительно находится с тобой в живой связи.
Социальные связи как фактор здоровья
Современные исследования всё чаще показывают: связь с другими людьми не является приятным дополнением к «нормальной жизни». Это один из факторов психического и физического здоровья.
В обзорах последних лет социальная изоляция и одиночество рассматриваются как самостоятельные факторы риска для депрессии, тревоги, ухудшения здоровья и даже смертности. Особенно сильная доказательная база накоплена по связи социальных факторов с физическим здоровьем и риском смертности (Holt-Lunstad, 2024; Wickramaratne et al., 2022).
Один из важных современных взглядов называется теорией социального базиса. В её логике человек не является полностью автономной единицей, которая иногда «пользуется» отношениями. Скорее нормальная среда человека изначально социальная. Рядом с предсказуемыми, знакомыми и безопасными людьми нам легче регулировать эмоции, переносить угрозу и действовать. Одиночная саморегуляция возможна, но часто она требует больше сил от психики и тела (Beckes & Sbarra, 2022).
Что здесь близко нарративной практике
Нарративная практика обращает внимание не только на то, что человек чувствует внутри, но и на то, в каких отношениях, сообществах, языках и историях складывается его ощущение себя.
Мы не существуем в пустоте. Наше представление о себе формируется не только из личных размышлений, но и из того, как нас называли, как на нас смотрели, какие качества в нас замечали, чему придавали значение, какие истории о нас повторяли, а какие не слышали вообще.
Поэтому другой человек важен ещё и как свидетель. Он может поддерживать в нас не проблемную историю, а предпочитаемую идентичность. Напоминать не только о том, где мы «не справились», но и о том, где мы были внимательными, смелыми, верными своим ценностям, заботливыми, устойчивыми, живыми.
В нарративной практике это особенно важно: человек не сводится к проблеме. Но чтобы эта более широкая история о себе стала устойчивее, ей часто нужны свидетели. Нужны люди, отношения и сообщества, где предпочитаемая история получает отклик, признание и место.
Детство: другой помогает собрать себя
В детстве необходимость другого видна особенно ясно. Ребёнок не рождается с готовой способностью регулировать себя. Сначала его регулируют отношения. Взрослый берёт на руки, называет происходящее, успокаивает, выдерживает плач, помогает перейти от хаоса к понятности.
Через много повторений ребёнок постепенно присваивает эту способность. То, что потом будет называться саморегуляцией, сначала было корегуляцией. То есть совместной настройкой ребёнка и взрослого.
Исследования корегуляции показывают, что другой человек участвует не только в эмоциональной поддержке. Он помогает настраивать поведение, внимание, физиологию и нервную систему ребёнка (Bornstein et al., 2023; Paley & Hajal, 2022).
Поэтому в детстве важно не просто присутствие людей рядом. Важно качество этих связей. Ребёнку нужны достаточно предсказуемые, эмоционально доступные, устойчивые взрослые. Те, кто помогают выдерживать переживания, различать чувства, не разрушаться от ошибки, чувствовать себя существующим и значимым.
В этом возрасте другой даёт ребёнку базовый опыт: я есть, меня можно выдержать, мои чувства имеют смысл, я могу нуждаться и не быть за это отвергнутым.
В нарративном смысле ребёнку также нужны люди, которые помогают ему узнавать себя не только через ошибки, трудности или неудобство для взрослых. Ему нужны свидетели его стараний, интереса, чувствительности, способности любить, пробовать, сердиться, хотеть, отказываться и нуждаться. То самое "смотрел на меня добрым взглядом".
Если ребёнка много раз описывали через «слишком», «не такой», «ленивый», «глупый», «сложный», «неудобный», эти описания могут стать доминирующей историей о себе. Потом взрослому человеку приходится долго отделять себя от этой истории и искать другие свидетельства: где он был не «плохим», а живым; не «слишком чувствительным», а восприимчивым; не «упрямым», а защищающим что-то важное.
Подростковый возраст: принадлежать и отделяться
В подростковом возрасте социальные связи не становятся менее важными. Меняется их функция.
Подростку нужны не только родители. Ему нужны сверстники, школа, значимые взрослые, группы принадлежности. В этот период человек активно отвечает на вопросы: кто я, с кем я, где моё место, каким меня видят, могу ли я быть отдельным и при этом оставаться связанным.
Исследования подростковой connectedness (способности строить связи или связанности) показывают, что связь с семьёй, школой, сверстниками и значимыми взрослыми является одним из ключевых факторов здоровья и благополучия подростков (Blum et al., 2022).
Здесь другой нужен не только для поддержки. Он нужен как часть пространства, где подросток пробует себя, сравнивает, спорит, отдаляется, возвращается, находит своих и постепенно собирает идентичность.
Для нарративной практики здесь важно, какие сообщества становятся для подростка значимыми. Поддерживают ли они его достоинство, право отличаться, право искать свой способ жить. Или предлагают принадлежность только в обмен на отказ от себя.
Подростковая среда может усиливать предпочитаемую идентичность, если в ней есть место разным способам быть. Но она может и сужать человека до ярлыка: странный, слабый, неуспешный, не такой, слишком умный, слишком тихий, слишком заметный. Поэтому в этом возрасте особенно важны хотя бы несколько отношений, где человек не превращается в ярлык.
Зрелость: автономия не равна изоляции
В зрелости потребность в других тоже не исчезает. Просто она становится менее очевидной, потому что взрослый человек многое может сам.
Но взрослому нужны люди, с которыми можно быть не только функциональным, но и живым. Нужны дружба, партнёрство, профессиональные связи, сообщества, отношения взаимного признания.
Систематический обзор исследований взрослой дружбы показывает, что дружеские связи связаны с благополучием, позитивными эмоциями, смыслом, вовлечённостью, поддержкой и ощущением разделённого опыта (Pezirkianidis et al., 2023).
Зрелому человеку другой нужен не для того, чтобы заменить его автономию. Другой нужен, чтобы автономия не превращалась в изоляцию. Хорошие отношения не отменяют самостоятельность. Они дают пространство, где можно сверяться с реальностью, выдерживать трудности, быть признанным не только за достижения, но и в своей человеческой сложности.
Во взрослом возрасте особенно важно не количество контактов, а качество связи. Есть ли в отношениях доверие, взаимность, интерес, возможность говорить правду, уважение к границам, право на своё «да» и своё «нет».
С точки зрения нарративной практики, зрелые отношения важны ещё и потому, что они могут быть местом пересочинения истории о себе. В них можно обнаружить, что я не только «тот, кто не справляется», но и тот, кто продолжает выбирать. Не только «тот, кого отвергали», но и тот, кто умеет строить связь. Не только «тот, кто ошибался», но и тот, кто учился, восстанавливал, искал более честный способ жить.
Иногда другой человек становится внешним свидетелем тех качеств, которые самому в себе трудно удержать. Он может заметить: «ты сейчас поступила очень бережно», «ты не предала себя», «ты сказала важное нет», «ты выдержала разговор», «ты выбрала то, что тебе ближе». Такие свидетельства не создают человека заново, но помогают предпочитаемой истории стать видимой и более устойчивой.
Старость: связь как защита от исчезновения
В старости социальные связи снова меняют значение. На первый план выходят не только эмоциональная поддержка, но и включённость в жизнь, чувство нужности, сохранение ролей, памяти, телесной и бытовой безопасности.
Исследования пожилого возраста показывают, что одиночество, социальная изоляция и проживание в одиночестве связаны с повышенными рисками смертности (Nakou et al., 2025).
Это не значит, что всякое одиночное проживание само по себе вредно. Но это значит, что отсутствие устойчивой социальной сети в старшем возрасте становится серьёзным фактором уязвимости.
В старости другой нужен как тот, кто помогает человеку оставаться включённым в жизнь. Кто помнит, узнаёт, ждёт, зовёт, спрашивает, помогает, разделяет повседневность. Это не мелочи. Это способы оставаться частью человеческого мира.
Нарративная практика здесь особенно близка к идее памяти, свидетельствования и сохранения значимых историй. В старости человеку важно не только получать уход или помощь. Важно, чтобы его жизнь продолжала быть рассказанной. Чтобы кто-то помнил, кем он был, что любил, за что стоял, чему был верен, что пережил, что создал, кого любил, кому был важен.
Когда пожилого человека видят только как «старого», «больного», «зависимого» или «требующего заботы», его история резко сужается. Связи хорошего качества помогают удерживать более полное описание: не только возраст и ограничения, но и достоинство, опыт, вклад, характер, память, юмор, ценности, отношения.
Что дают другие в разном возрасте
Если обобщить, в разном возрасте другие люди дают разное.
В детстве они дают корегуляцию, безопасность, первичное чувство «я существую и меня можно выдержать».
В подростковом возрасте дают принадлежность, признание, пространство отделения и возвращения, возможность строить идентичность среди других.
В зрелости дают взаимность, свидетельствование, дружбу, любовь, профессиональную и ценностную принадлежность, поддержку автономии.
В старости дают включённость, непрерывность жизни, сохранение значимости, практическую и эмоциональную опору, защиту от изоляции.
Если сказать языком нарративной практики, другие люди участвуют в том, какие истории о себе мы начинаем считать правдой. Они могут поддерживать проблемные описания, а могут быть свидетелями предпочитаемой идентичности. Могут сужать человека до дефицита, а могут помогать ему оставаться больше, чем проблема.
Почему важно качество связи
Здесь важно не перепутать социальные связи с количеством общения. Человеку не обязательно нужно много людей. Ему нужны связи определённого качества.
В исследованиях принадлежности подчёркивается: принадлежность означает не просто находиться среди людей. Это переживание себя признанным, включённым, значимым и имеющим место (Allen et al., 2021).
Поэтому можно быть окружённым людьми и всё равно оставаться одиноким. И можно иметь небольшую, но живую сеть отношений, которая действительно поддерживает жизнь.
Для нарративной практики качество связи определяется ещё и тем, какие описания человека в этой связи становятся возможными. Можно ли в этих отношениях быть не только успешным, полезным, удобным и сильным. Можно ли быть сомневающимся, меняющимся, ищущим, уставшим, ошибающимся, но не теряющим достоинства.
Хорошая связь не обязательно всё одобряет. Но она не уничтожает человека через несогласие. В ней можно различать поступок и личность, ошибку и ценность, трудность и идентичность.
Что стоит поддерживать в своей жизни
Из этого следует практический вывод: поддерживать стоит не абстрактную социальную активность, а несколько типов связей.
Во-первых, связи, где есть эмоциональная безопасность. Это люди, рядом с которыми не нужно всё время защищаться, доказывать право на себя или играть роль.
Во-вторых, связи, где есть взаимность. Не только «я нужен», но и «мне можно нуждаться».
В-третьих, связи, где есть свидетельствование. Кто-то знает твою историю, видит твои изменения, помнит о твоих ценностях и может напомнить тебе о них, когда старая история стыда или неуспеха становится слишком громкой.
В-четвёртых, связи, где есть принадлежность к чему-то большему. Это может быть профессиональное сообщество, дружеский круг, семья в широком смысле, группа по интересам, культурная или ценностная общность.
В-пятых, связи, где уважаются границы. Потому что не всякий социум поддерживает. Иногда он, наоборот, разрушает.
В нарративном смысле полезно обращать внимание на то, какие отношения помогают помнить себя более точно. Не идеально, а именно более полно. Кто видит не только вашу тревогу, но и вашу заботу. Не только вашу растерянность, но и вашу честность. Не только вашу усталость, но и вашу верность важному.
Иногда такие отношения можно осознанно возвращать в жизнь. Не обязательно буквально. Иногда достаточно вспомнить человека, чей взгляд на вас был поддерживающим и точным. В нарративной практике это близко к картам ремемберинга: мы можем пересматривать, чьи голоса и свидетельства имеют право участвовать в нашей истории о себе.
Когда социум вредит
У социальной среды есть и негативные влияния: сравнение, стыжение, давление нормы, исключение, травля, дискриминация, принуждение к удобству, обесценивание чувств, навязывание ролей.
Плохие связи могут усиливать одиночество сильнее, чем физическое отсутствие людей. Если рядом есть люди, но в этих отношениях нельзя быть собой, нельзя говорить «нет», нельзя ошибаться, нельзя отличаться, то такая среда не восполняет потребность в связи. Она атакует достоинство.
Компенсировать это можно не уходом в полную самодостаточность, а более точным выбором отношений. Не все связи нужно сохранять. Не всякое одиночество хуже любой компании.
Иногда психически здоровый шаг состоит в том, чтобы уменьшить контакт с разрушительной средой и начать искать другие формы принадлежности. Более уважительные, более честные, более совместимые с собственными ценностями.
Нарративная практика здесь обращает внимание на власть социальных историй. Не все идеи о «нормальности», «успешности», «правильной семье», «правильном возрасте», «правильной женственности», «правильной силе» нейтральны. Некоторые из них заставляют человека считать проблемой то, что на самом деле может быть его чувствительностью, сопротивлением несправедливости, потребностью в достоинстве или попыткой сохранить себя.
Поэтому важно не только искать связи, но и проверять, какие истории эти связи поддерживают. Делают ли они жизнь шире или уже. Укрепляют ли право быть собой или требуют постоянно себя исправлять. Помогают ли слышать свои «да» и «нет» или заставляют предавать их ради принадлежности.
Итог
Вопрос «можно ли закрыть все потребности в одиночку?» лучше заменить другим: какие потребности я действительно могу поддерживать сам, а для каких мне нужны другие люди?
Самостоятельно можно развивать рефлексию, навыки самоподдержки, способность к выбору, заботу о теле, понимание своих границ.
Но другой человек нужен там, где речь идёт о взаимности, признании, сонастройке, принадлежности, живом отклике, разделённой радости и разделённой боли.
С точки зрения нарративной практики, другой нужен ещё и там, где речь идёт о свидетельствовании. О том, чтобы наша жизнь не была рассказана только голосом проблемы, стыда, травмы, неуспеха или социальной нормы. Нам нужны люди и сообщества, рядом с которыми становится возможной более широкая история о себе.
Человеческая зрелость состоит не в отказе от потребности в других. Скорее она в способности различать, какие другие действительно поддерживают жизнь, а какие требуют отречения от себя ради принадлежности.
И, возможно, одна из взрослых задач состоит не в том, чтобы стать полностью самодостаточным человеком, которому никто не нужен. А в том, чтобы выстроить такую жизнь, где есть и собственная опора, и живые связи. Где можно быть одному и не исчезать. И быть с другими, не теряя себя.
Если вы хотите узнать больше
На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.
Вернуться на главную
На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.
Вернуться на главную
