Об этом почти никто не говорит. О том моменте, когда начинаешь немного исчезать. Не духом, а в том, как на тебя смотрит мир, словно фокус смещается и ты оказываешься не в центре кадра. Сначала это задевает. Ты говоришь, и тебя перебивают. Входишь в комнату, и тебя как будто не замечают. А потом вдруг становится ясно, что в этой тишине есть что-то важное.

Долгое время жизнь держится на слове «потом». Потом будет легче. Потом станет понятнее. Потом начнётся другая жизнь — более наполненная, более устойчивая, более счастливая. У каждого у этого «потом» своё содержание, но функция у него одна: удерживать движение, придавать смысл усилиям. Снаружи это похоже на зрелую надежду. Но внутри часто живёт ожидание чуда.

И в какой-то момент это «потом» перестаёт работать. Не резко и не драматично. Оно просто рассыпается. Становится видно, что жизнь не переключается на следующий уровень. Даже при росте, терапии, осознанности и профессионализме остаются усталость, обычные дни, повторяющиеся заботы, ограничения тела и времени. Реальность перестаёт что-либо обещать.

Это не депрессия и не выгорание в привычном смысле. Скорее столкновение с жизнью без приукрашивания. С тем, что она не становится «правильной» раз и навсегда.

Тогда появляется пустота. Не острая боль, а вязкая грусть. Ощущение обычности жизни, которое раньше было прикрыто надеждой. Возникает мысль: значит, всё будет вот так. Обычно. И это звучит почти как приговор, хотя на самом деле это просто момент сильного приземления.

Уходит иллюзия всемогущества. Уходит вера в то, что результатом можно полностью управлять. Вместе с этим ослабевает и чувство собственной исключительности, и неясно, на что теперь опираться. Новая опора ещё не сформирована, и от этого становится тревожно.

В это время редко звучит мысль «со мной что-то не так». Чаще появляется другое: возможно, я делала что-то не так. Или делала недостаточно. Это тоже попытка вернуть контроль. Потому что без образа будущего, которое гарантирует смысл, психике страшно. Если я не управляю итогом, то где тогда опора?

Со временем меняется темп. Шаг замедляется, но внимания становится больше. Начинают замечаться мелочи: как свет ложится на лист, как птицы поют, даже когда их никто не слушает. Тело меняется. Кожа хранит истории. Руки помнят то, что ум забывает. Молодость перестаёт быть предметом тоски, но остаётся тихая нежность к первым вещам — первой любви, первому дому, первым смелым идеям.

Мысли становятся медленнее, но яснее. Проще видеть целое и узнавать повторяющееся. Появляется понимание, где действительно важно, а где можно не тратить силы. Решения приходят не сразу, но чаще оказываются верными. Это знание не бросается в глаза, но постепенно начинает цениться как опора.

Вместе с этим приходит переживание, очень похожее на траур. Но не по человеку и не по прошлому. Скорее по фантазии о будущем. По идее, что однажды всё станет правильно. Что наступит состояние устойчивого счастья и полной собранности жизни. Когда эта фантазия уходит, остаётся необходимость жить без неё.

Этот переход часто переживается как потеря смысла, снижение яркости, разочарование в волшебстве и идее «однажды». Это не поломка, а глубокая перестройка внутренней структуры идентичности.

Со временем вокруг становится больше смерти. Она не обязательно рядом, но всё чаще оказывается поблизости. Кто-то уходит внезапно. Кто-то постепенно. Кто-то просто останавливается. И кажется, что туда лучше вообще не смотреть.

И именно поэтому жизнь становится особенно ценной. Не как проект и не как задача, а как возможность. Возможность прожить ещё один день с любой погодой. Если в нём есть те, с кем ты идёшь. Пусть не рядом, пусть в разных концах света, но всё ещё вместе.

Связи перестают держаться на форме и регулярности. Они держатся на присутствии. На том, что не исчезает, даже когда между людьми расстояние, молчание или время. Близость становится тише, но прочнее.

А если кто-то остановился, можно решить думать, что в твоей реальности он всё ещё с тобой. Не как отрицание потери, а как форма верности. Как способ сохранить связь. Эта остановка закономерна, хоть и кажется несправедливой. И именно оттуда приходит особая бережность к тому, что ещё движется, дышит, отвечает.

Постепенно исчезает спешка. Пропадает необходимость себя чинить, мотивировать, подталкивать. Остаётся способность быть с жизнью такой, какая она есть. Выдерживать её.

И тогда взросление, зрелость и старость перестают выглядеть как ошибка или утрата. Они оказываются такими же этапами жизни, как и все остальные. Да, другими. В них меньше обещаний и больше реальности. Но в них есть своя глубина и своя ценность.

Этот путь плохо продаётся и почти не вдохновляет. Но именно здесь начинается настоящая взрослость.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Иногда человек может испытывать острую потребность в любви. Он может стремиться к ней всей душой, но при этом почти не способен принять её. Даже когда любовь рядом, она ощущается как будто не про него, как будто это случайность или ошибка, которая в любой момент может быть отнята.

Часто за этим можно найти глубокую неуверенность в том, что можно быть любимым просто так. Что как будто, если ты не будешь прилагать специальные усилия, заслуживать или страдать и болеть, любви тебе не видать.

Тогда любовь превращается в нечто, что нужно заслужить: заботой, вниманием, удобством, жертвами. И человек незаметно для себя начинает подкупать окружающих - щедростью, нежностью, готовностью дать всё. Это не игра, не манипуляция, там мало глубокой осознанности, но есть тихая надежда: если я отдам себя тебе, ты не бросишь меня. (А где-то глубоко копится злость на себя и "на того парня" - ведь в этот момент я делаю не то, что искренне сам хочу, а как будто "меня заставили".)

Бывает, что любовь пытаются вызвать жалостью. Через боль, усталость, надлом. Через «посмотри, как мне тяжело». Это тоже не игра. Это способ сказать: не оставляй меня, я слишком слаб, чтобы выдержать одиночество. Или, наоборот, любовь ожидается как плата за усилия: я столько сделал, столько дал, разве ты не видишь? разве я не заслужил? Cказать это напрямую очень страшно, страшно быть уязвимым и выдерживать это. Поэтому ожидание греется молчаливо, а потом превращается в обиду и разочарование, когда ответа не приходит.

Штука в том, что когда любовь наконец рядом, именно она становится невыносимой. Потому что она как будто открывает уязвимость. Если пустить её внутрь, то можно стать слишком зависимым. Как говорят мои клиенты иногда "Я боюсь потерять себя!"

Жизнь тогда превращается во что-то очень напряженное и в этих отношениях как будто очень сложно расслабиться. Любое промедление, любое не так сказанное слово, неотвеченное сообщение, чуть более сдержанный тон воспринимаются как отвержение. Не как случайность, а как подтверждение худших страхов: меня снова не выбрали, меня снова не любят. Я так и знал!

В такие моменты внутри может подниматься тревога. Она не всегда осознаётся, но она движет всем: и отстранённостью, и язвительностью, и апатией. В глубине этой тревоги много гнева. Но выражать его страшно, потому что он может разрушить даже ту крошечную близость, которая ещё остаётся. Поэтому он подавляется, превращается в напряжение, усталость, равнодушие. И снова тревога. И снова отчуждение. (Адские такие кружочки, в которых люди живут годами).

Даже когда рядом человек, который не отталкивает и не критикует, а просто остаётся рядом в разнообразных жизненных обстоятельствах, не бросает - это может восприниматься как угроза. Потому что нет привычной ясности, как себя вести. Нет необходимости заслуживать, цепляться, доказывать. В этой непрошенной свободе много неопределенности и пугающая мысль: что, если НА САМОМ ДЕЛЕ меня не хотят, но просто не говорят об этом?

Иногда внешняя холодность людей может быть попыткой выжить. Отказ от любви это не отказ вовсе, а защита от слишком большой боли и непредсказуемости, от стыда, который сопровождает осознание того, что ТЕБЕ ОЧЕНЬ ЭТО НАДО.

Как поступить, если вам не подходит дальше жить именно так?

Остановиться и не бросаться всё чинить. Не придумывать, как срочно стать другим, «здоровым», как исправить себя. Это самое первое, что хочется сделать, когда видишь у себя что-то болезненное — отвернуться от этого способа жить, так как это не враг и не дефект. Это такой способ остаться с любовью на связи и удержать ее в жизни, даже если она трудная и ее мало.Попробовать замечать не осуждая себя. Просто видеть, как это работает: когда включается стремление заслужить, когда хочется прижаться, но не получается, когда любовь пугает и становится невыносимой. Просто смотреть.

Дать этому мягкость. (Знаю, что звучит странновато, но тут показалось лучше всего описать телесно.) Мягкость по отношению к себе. В этом месте могут появляться вопросы: а что я сейчас чувствую? а что мне сейчас страшно? а чего мне хочется на самом деле? Эти простые вопросы могут оказаться очень сложными, потому что ответов не было слышно давно.

Если вы начнете слышать свою правду, то можно пробовать оставаться в отношениях, не теряя себя. Это уже работа тонкая, долгая, похожая на поход в тумане, где придется и идти прямо, и отступать. Такая череда экспериментов, чтобы лучше различать: где я рядом, а где я исчезаю, чтобы меня не покинули. Где я люблю, а где боюсь. Где я по-настоящему с кем-то, а где — лишь держусь за идею любви, потому что страшно быть одной.

И, конечно, если есть возможность этот путь быстрее идти с кем-то рядом. В терапии, в тёплом внимании другого человека, у которого достаточно устойчивости, чтобы тебя не переделывать и не спасать. Свидетельствовать, как ты распутываешь свои узлы и возвращаешься к себе.

Можно сознательно решить остаться в этом и продолжать пользоваться этими способами.Но тогда многое остаётся как будто на поверхности. Все радости с привкусом тревоги. Отношения с чувством одиночества даже если рядом кто-то есть. Успех с внутренней пустотой. Тело как будто в броне.И вроде живёшь, но не дышишь. Как будто все, что можно - вдыхать через трубочку.

Если пройти это все, возвращается жизнь.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Сейчас такой период. Как будто в промежутке между прошлым и будущим, когда старое уже не срабатывает, новое робко и "трогая ногой воду" движется вперед. Я останавливаюсь намеренно. Сижу и слушаю эту тишину. Не хочется "правильного". Да и где оно это "правильное"?! Не хочется искусственного и красивых слов, лозунгов и "я знаю, как тебе жить. Стой, куда пошел, я сейчас тебе ВСЕ расскажу!".

Хочется настоящего и живого. Важного в паузах между словами. Кажется, если прислушаться, то где то там бьется на ветру та нить, что связывает нас с жизнью и самим собой. И можно протянуть руку и снова ее найти, поймать и повязать на запястье или прямо к сердцу, чтоб никогда больше не сбиться с пути.

Чтобы можно было быть с тобой в тишине, если надо. Чтоб пойти туда, куда раньше было страшно. Чтоб даже если один, слышать свое "хочу" и "нет", не убегать в сериалы, видосики, игры и прочее погремушечно-отвлекательное. Хочется, чтобы в жизни было больше жизни. Чтоб движение к "хочу" было более свободным.

Да, мир не слишком ласков, местами ужасен и невыносим, непредсказуем и еще много Не. Но хочется, чтоб каждый мог выбирать то, как ему обойтись с этими обстоятельствами.

Это и про меня, и про других в этом движении. Приходите, чтобы вместе выносить то, что когда-то было невозможно. И посмеятся, и порадоваться вместе! Такое ощущение радуги и ясного неба после грозы.

Если нужно такое пространство и сопровождающий. Я тут.

Текст высокого уровня абстракции, но я тут не очень понимаю, как можно по-другому.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Кажется, многим знакомо это ощущение как будто тебя нет. Ты есть тут физически, но вас не замечают, не слышат, к вам не обращаются с вопросами, не просят совета. Вы пытаетесь что-то сказать, но вас перебивают или не слушают. Или это состояние стало внутренним - даже если "другого" рядом нет, вы сами думаете про себя, что ты не важен, не интересен, в профессии ничего не добился, для важного человека не существуешь.

Это состояние всегда связано с отношениями, часто было "успешной" стратегией выживания в детстве или отношениях, в которых было безопасно быть замеченным. Или, например, родителям было не до нас. У них была своя жизнь с болью, тревогами, выживанием и они заполняли всё пространство. Тогда мы учились становиться тише, незаметнее, откладывали себя в сторону, просто чтобы не мешать.

Постепенно это превращалось в привычку. Сначала мы подстраивались под взрослых, потом, а сейчас, возможно, под всех остальных. Теряли интерес к своим желаниям, приучались не мешать, не просить, не проявляться.

Иногда и сейчас мы живём так, как будто всё ещё прячемся. Старый способ защищаться и приспосабливаться продолжает работать, хотя необходимость в нём давно исчезла.

Тогда это не было ошибкой, это было решение, которое приняла наша психика, чтобы сохранить нас. Оно было мудрым и необходимым на тот момент. Важно то, что, если мы тогда приняли, значит, можем и пересмотреть. Понемногу возвращая себе возможность быть собой, чувствовать, что мы есть, и это важно.

В этом могут помочь даже короткие воспоминания. Например, о человеке, который однажды отнёсся к тебе с теплом. Или о моменте, когда ты чувствовал себя настоящим, живым, видимым. Эти эпизоды могут стать опорой в том, чтобы выбирать другую стратегию и научиться выдерживать эту "заметность". Это тоже отдельная задачка!

Если перестать ждать, что кто-то тебя заметит, а начать замечать себя и ситуации, в которых тебя видят, свою реакцию на это, - этого достаточно, чтобы изменить отношение к своей видимости.

Писала это с идеей, что "видимость" и "заметность" - это что-то желательное. Можно порассуждать, а что люди увидят такого, если начнут вас замечать. Там тоже много интересного!

Если вы устали быть "невидимкой", вам безопасно и желательно сейчас попробовать как-то по-другому, предлагаю вам несколько упражнений для самостоятельной работы в духе нарративной практики, которые помогут заметить и восстановить в памяти истории, в которых вы были видимы.

Упражнение 1. «Когда меня выбрали»

Вопросы для размышления или письма:– Вспомните ситуацию, когда кто-то выбрал именно вас. Это может быть что-то большое: например, вас взяли на работу или совсем маленькое - вас позвали погулять, хотя могли пойти с кем-то другим.Почему, как вы думаете, выбрали именно вас?Какие ваши качества или особенности могли быть важны в тот момент?Что вы почувствовали тогда?Как вы сейчас смотрите на этот эпизод?

Важно: не спешите обесценивать. Маленькие моменты значат больше, чем кажется.

Упражнение 2. «Истории, в которых я был(а) видим(а)»

Подумайте и запишите 3–5 ситуаций, когда:

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Иногда мысль попадает прямо внутрь и никак не хочет оттуда выбираться. Не потому что «глубоко» — просто потому что "интересно об этом подумать еще и так".

Попалось описание времени Блаженного Августина, пошла заглянуть в его "Исповедь". И неожиданно заметила схожее между тем, как он говорит про время, буддизмом и немного с гештальтом, экзистенциальной, майндфулнес-практиками. ( это не самое важное сейчас все перечислить).

У Августина "душа человека растянута во времени между прошлым и будущим", Прошлое - это то, что помнишь. Будущее - то, чего ждёшь. Настоящее - то, куда направляешь внимание.

В буддизме прошлое это уже сон, будущее не существует. Жизнь — это вдох здесь и сейчас. Страдание возникает из-за желании, привязанности, ума, цепляющегося за формы, включая представления о времени.

А терапия? Мне кажется, она во многом про это же. Вернуться к себе в настоящем моменте. Кто-то пока находится и сильно развернут в прошлое, и тогда берёмся за память. Кто-то находится в тревоге - "а чего там дальше, вдруг это опасное и больное", и тогда ищем опору. Кто-то вообще не знает, где он сейчас и тогда возвращение к себе через внимание, дыхание, тело.

"Страдание" возникает, когда ум расщеплён, как будто ты не весь здесь."Исцеление" (слово "целый" в основе) возможно в моменте полной собранности.

Эти три источника идей такие разные, из разных культур и эпох, но цели как будто похожи: помочь человеку вернуться к настоящему. К моменту, в котором можно быть не разворачиваясь назад и не убегая вперед. И, из которого возможно действие. Если ты все время переживаешь прошлое, если тревожишься за "что там потом", то действия сильно затруднены или происходят на автомате.

Это не про инстаграм*ное «жить моментом», это про обрести ту точку, где ты не "растянут между «тогда» и «когда-нибудь». Интересно поприкладывать сюда техники терапии, где разными способами "прошлое перестает быть таким больным", чтоб к нему не разворачивало или будущее перестает быть таким пугающим, так как ты "ощущаешь себя сильнее" и сможешь с этим справиться.

(Иногда кажется, что "все похоже на все" и это мы тоже уже проходили .... В этом месте сама над собой хихикаю и иду искать единство в многообразии. Ну вдруг есть в основе всего простая идея, из которой все "вытекает".)

Если совсем убегать в идеи высокого уровня абстракции, то у Августина бог существует в вечном настоящем (там нет времени, нет движения и тп). Нирвана превышает время и формы, прекращается привязанность к чему-либо, а значит ты как раз в моменте (хотя и тебя то тоже как бы нету никакого и момента нету). И мы все дружно встречаемся с "вечным настоящим", где нет страха, вины, борьбы.

В терапии работают бережно с тем, что мы называем прошлым - это память, воспоминания, иногда болезненные. Пересматривают, переосмысляют, дают им форму и голос.Часто тревога, фантазия, попытка всё предусмотреть - это про будущее. Это ожидание и контроль. Здесь помогает осознавание и чувствование опоры, границ, чувство тела, дыхание.Работа с вниманием и способностью быть здесь, чувствовать, видеть, замечать как раз про настоящее. В буддизме это называют осознанностью, в терапии — присутствие, а у Августина (интересно, кстати, почему "блаженного") это «настоящее настоящего».

Получается, что настоящее это не просто "мгновение", а врата в иное измерение существования.

Что с тобой происходит именно сейчас? Живешь ли ты сейчас или пребываешь в ловушке прошлого, фантазиях о будущем?

ПС: Вопросы предложены в качестве игрушек для ума. Если хочется продолжить, можно поприкладывать сюда концепт "свободы воли". Текст не претендует ни на что.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Бывает так: сессии идут, контракт есть, с запросом всё вроде бы понятно, но ощущение, как будто что-то не туда. Или не тем темпом. Или вообще мимо.

Иногда это про то, что один из участников терапевтического процесса начинает вовлекаться в неосознанный сценарий, в старую эмоциональную динамику, которая подаётся как спонтанное взаимодействие, но на самом деле давно выучена. Она может быть "с любым знаком" и любой степенью эмоционального накала, почти неуловимой, но это влияет. И, что самое трудное, часто не сразу понятно, кто её начал. И был ли выбор.

Чем быстрее такая динамика будет замечена, тем скорее и бережнее можно перейти к более глубокому и искреннему контакту. Конечно, если терапевт такое "выдерживает", клиент готов и хочет движения.

Немножко примеров таких штук, которые мне попадались в практике. Назвала как-то метафорично, чтоб легче запомнить самой. Все это написано не в духе "обвинений и ловли за руку", скорее с мыслью, чтобы оно поскорее попалось на глаза, так как если такие сценарии замечать, можно перейти к сути и движению.

«Сделай меня живым, но не трогай ничего»

Это такая ситуация, когда человек приходит с болью. Говорит, что хочет понять, почему ему так тяжело. И говорит это так искренне, что сразу настраиваешься на глубину. Но каждый раз, когда появляется возможность хоть немного иначе попробовать (иначе почувствовать, иначе описать, сделать шаг) эта возможность как будто обесценивается, становиться невозможной для этого человека. Растворяется.

И остаётся ощущение, что человек вроде бы просит об изменениях, но не допускает их. Что он жаждет отклика, но боится движения. И тогда легко попасть в ловушку: начать стараться, спасать, быть особенно точным, особенно заботливым. Как будто если ещё раз попробовать чуть иначе, оно наконец-то сдвинется.

Но нет. И не потому, что кто-то что-то саботирует - в нарративной практике вообще нет понятия сопротивление. А потому что, возможно, боль — это единственное, что можно предъявить миру, не рискуя потерять больше. И терапевтическое сочувствие становится чем-то вроде топлива, но не двигателя. После таких сессий остается ощущение, что ты топил печку купюрами. Вроде горит, но как-то не слишком разумно что ли.

«Угадай, кто я»

Иногда человек приходит не столько говорить, сколько быть понятым и желательно без слов. Он говорит фрагментами, как будто нарочно оставляя пробелы. Он внимательно следит за твоими реакциями, иногда прямо спрашивает: «А вы сами то сейчас что почувствовали?» В этом не столько провокация, сколько надежда. Возможно, это про такую тактику в контакте, когда свое предьявить страшно и надо свериться с кем-то, как будто есть "правильный ответ, правильные чувства и реакции".

Иногда это выглядит как тест. Иногда как игра в детектива. Но чаще всего как будто это очень тонкая, уязвимая попытка быть замеченным без риска быть отвергнутым. Назвать прямо значит обозначить, признать, отдать на обсуждение. А если терапевт (и не только) не угадал, можно остаться в безопасности, сказать, что "а я не это имел ввиду".

И у терапевта в этот момент появляется импульс «понять правильно», попасть в точку. Но если цель сессии становится угадыванием, а не диалогом, то всё важное начинает прятаться ещё глубже.

«Скажи, что я хороший терапевт»

Иногда игра начинается не с клиентской стороны. Бывает, что работа идёт, клиент сложный, динамика непростая — и всё вроде бы нормально, но внутри что-то зудит. Как будто хочется, чтобы подтвердили: я полезен, я нужен, моя работа что-то меняет.

Это не громкое желание. Оно может быть почти неуловимым. Но оно меняет настрой: чуть больше поддержки, чуть меньше конфронтации, не потому что так нужно, а потому что не хочется потерять контакт. И, возможно, это уже не про клиента, а про самого себя.

Хочется быть в отношениях, где меня видят — как и клиенту хочется того же. И если этот голод остаётся непризнанным, он может управлять ходом терапии исподволь.

«Сделай меня твоим любимым клиентом»

Иногда человек приходит не просто за помощью. Он приходит с желанием быть «тем самым». Самым ответственным, самым деликатным, самым внимательным к процессу. Он читает между строк, берёт в расчёт твои границы, не опаздывает, не просит лишнего, приходит подготовленным.

И вроде бы это взрослое взаимодействие, но за ним часто стоит страх быть обузой, быть отвергнутым, быть слишком.

Если не заметить, что происходит, можно и правда начать отвечать взаимностью. Быть особенно включённым, особенно внимательным. И тогда между двумя взрослыми людьми разворачивается сценарий, в котором каждый старается быть удобным, а не живым. И живая встреча теряется.

Что с этим делать?

Замечать. Не в смысле разоблачать, не в смысле вскрывать, не обвинять и искать "плохого". А просто настроиться: что происходит между нами прямо сейчас? Чего мы оба хотим и боимся? Кто мы друг для друга в этой минуте?

Не обязательно называть это. Иногда достаточно просто быть рядом и быть внимательным, озвучить своё сомнение или наблюдение, если степень доверия это уже позволяет.

Иногда я говорю: «Мне кажется, мы оба очень стараемся. Как тебе это?». Такая возможность приостановить эту "сценарную постановку на двух актеров". Сильно помогает относиться к себе с легким юмором что ли.

И если в этом месте начинается диалог, значит, игра на время приостановлена. И тогда у нас появляется возможность снова быть в живых меняющихся отношениях, где можно быть собой, проживать контролируемо и безопасно "заносы".

А потом идти и пробовать так жить.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Тревога не возникает случайно. Её задача не в том, чтобы мешать жить или сбивать с толку, хотя на первый взгляд может казаться именно так. Особенно если человек старается её не замечать, подавить или убедить себя, что всё в порядке.

Разные психологические подходы по-разному описывают тревогу, но в одном сходятся: она имеет смысл и выполняет важную функцию.

Психоанализ говорит о ней как о защите от внутреннего конфликта.

Поведенческая теория объясняет её как реакцию, связанную с прошлым негативным опытом.

Гуманистический подход видит в ней отдаление от подлинных чувств.

Когнитивная терапия рассматривает тревогу как результат искажённого восприятия реальности.

А экзистенциальная психология считает тревогу естественной частью человеческой жизни, особенно когда человек сталкивается с вопросами смысла, свободы и ответственности.

Когда появляется тревога, это не признак слабости или нестабильности. Это проявление чувствительности и живости. Это означает, что в жизни человека есть что-то значимое, что требует внимания. Своеобразный указатель на то место, где вы можете вырасти, изменить что-то, если решитесь разбираться с этим.

Тревогу не обязательно сразу устранять. Иногда полезнее просто признать её и попробовать понять, о чём она. Это может стать началом более честного контакта с собой и своими потребностями. Вместо того, чтобы бороться с тревогой, можно попробовать быть рядом с ней. Это не всегда просто, но часто оказывается важным шагом к внутренней ясности и свободе.

Дайте себе 10–15 минут тишины. Можно с ручкой и бумагой, можно просто в мыслях. Представьте, пожалуйста, что тревога — не абстрактное чувство, а персонаж с голосом, историей и намерением. И попробуйте задать себе (ей, ему, этому нечто) три вопроса.

1. Когда ты приходишь, что ты хочешь мне напомнить?Этот вопрос помогает услышать послание. Возможно, тревога говорит о том, что вы перетрудились. Или что что-то важное забылось. Или что вы собираетесь пойти на компромисс с собой. Что тревога считает важным?

2. Какую заботу ты, тревога, проявляешь обо мне?Тревога может казаться мешающей, но часто она говорит с позиции защиты. От чего она пытается вас уберечь? Что, по её мнению, может пойти не так? Где она старается быть на страже?

3. Если бы тревога могла рассказать свою историю, что бы ты сказала о наших отношениях?Как давно вы знакомы? Когда она приходит чаще всего? Как вы общаетесь? Что она думает о твоих решениях, о переменах, о рисках? Это помогает увидеть тревогу не как врага, а как часть внутреннего нарратива — возможно, старого, но важного.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Иногда я думаю: если бы счастье было чем-то хрупким и живым, чем-то вроде светлячка, то чаще всего его убивают не боль и не страдание. А истории, в которые мы себя вписываем. Такие истории, где счастью просто нет места и оно как будто не предусмотрено.

• «Я ещё не заслужил»
• «Если хорошо сейчас — значит, скоро будет плохо»
• «Настоящая жизнь — это тяжело, а если легко, значит, не по-настоящему»
• «Не время расслабляться»
• «У других хуже — с чего мне радоваться»
• «Это не считается»
• «Я не такой человек»

И вроде в этих фразах нет ничего необычного. Они звучат буднично. Многие из нас с ними выросли. Но именно они делают то, что я бы назвала тихим убийством счастья — это когда радость даже не успевает появиться, потому что уже отменена, обесценена, пристыжена или просто проигнорирована.

В нарративной терапии мы много работаем с такими историями. Потому что человек живет и строит свою идентичность не фактами, а именно смыслом, который придаёт этим фактам. И если смысл жизни в том, чтобы "быть собранным", "бороться", "не выделяться" или "не обманываться", то счастье туда "не влезает". Оно становится чем-то чужим, рискованным, неприличным.

Но у каждого из нас есть и другие истории. Маленькие, часто незамеченные, но совершенно точно есть.

Как ты однажды сидела утром на подоконнике, пила чай и думала: как хорошо, что никто не трогает.

Как ты прошёл мимо магазина и почувствовал, что больше не болит.

Как ты однажды сказал себе: «я и это выдержал» — и стало тихо внутри.

Эти маленькие (и не обязательно маленькие, иногд в зоне невнимания оказываются как раз большие и яркие истории, кторые почему-то не получается присвоить себе) - они не декоративные, а живые. И именно из них можно начинать рассказывать о себе другую историю. Это не про фальшивый оптимизм, не про приторность, а про тебя настоящего и правдивого. В таких историях у счастья есть голос и его замечают. Оно не обязано быть постоянным, доказуемым или громким. Оно просто может быть.

А у вас есть способы его замечать и приглашать, когда нужно.

Знаю, что звучит немного пафосно, как и многие идеи про счастье, которые звучат вокруг, но по-другому не получается об этом написать, а написать, мне кажется, важным.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Стыд - чувство, от которого чаще всего хочется сбежать, не испытывать, по возможности никогда не сталкиваться. Обычно мы делаем вид, что "всё нормально". И чем глубже он задевает, тем сильнее тянет не видеть, не чувствовать, не признавать. Кажется, что стыд про слабость и про ошибку, а еще про то, что с нами что-то не так.

А если попробовать посмотреть на него иначе?

Представьте: человек идёт по улице и слышит свой внутренний голос - едкий, с ноткой презрения: "Вот опять. Ну и что ты за человек вообще! Урод и неудачник". Человек ускоряет шаг, отворачивается от витрин. Неловкость в теле, сжатые плечи. Всё привычно. Только на этот раз он останавливается. Вглядывается. И вдруг понимает: а ведь это не он сам с собой так говорит. Это чья-то старая фраза. Может, из детства. Может, откуда-то из семьи, где "стыдно" было за любое проявление желаний, за радость, за детскую наивность и восторг. А может, это просто чужая усталость, которая нашла, на кого срываться.

И тут возникает пауза. Пространство для вопроса: "А я вообще кто? Чего я хочу? Почему вообще слушаю этот голос до сих пор? Может быть хватит уже."

Стыд, если не убегать от него, может быть удивительно полезным.

Он, как ни странно, может помочь восстановить контакт с собой. С тем, кем человек был до всех этих "надо" и "должен". С тем, кто "там внутри" живой, чувствующий, уязвимый иногда, но настоящий.

Через чувство стыда можно нащупать границу: между собой и не собой. Между своими желаниями и тем, что навязали. В этом смысле стыд - это точка входа "в себя" и живой контакт с этим собой.

На консультации я слышала такое: "Я всю жизнь старался быть хорошим. И мне всегда казалось, что я просто такой "правильный человек". А потом понял, что просто очень боюсь. Стыдно бояться, стыдно хотеть, стыдно чувствовать. Да и "быть" то, тоже местами очень стыдно. Ну и надо, чтоб этого еще и никто не видел. Если увидят, что мне стыдно, будет стыдно вдвойне!" За стыдом и вот этим - "быть правильным и хорошим" - спрятано много живого и настоящего.

Иногда стыд связан с отношениями. Он вообще появляется только тогда, когда появляется некий "другой". Стыд очень социальное чувство. Он может возникать там, где хочется быть принятым, любимым, нужным — но кажется, что для этого надо быть правильным, незаметным, не мешать. И тогда работа со стыдом становится способом вернуть себе право быть разным — и всё равно оставаться в контакте с другими.

Иногда за стыдом скрывается энергия. Тело хочет движения, дыхания, яркости, а человек сжимается, прячется, замирает. Потому что стыдно. Например, танцевать стыдно, радоваться "со всех сил" - стыдно. Есть еще коронная фраза "а что люди скажут!"

Потому что когда-то за любое проявление живости стыдили. В телесной работе это буквально видно: человек втягивает живот, зажимает диафрагму, перестаёт дышать. Как будто сам себе запрещает быть. И тогда работа с этим чувством - это способ вернуть себе силу и удовольствие от жизни. Не обязательно яркое и напоказ, не обязательно кому-то назло, не обязательно "потрясая устои". Эта сила может быть, тихой, глубокой, но очень своей.

Бывает, что человек осознаёт, что то, что он считал внутренним голосом совести, - это просто голос его семьи. Или школы. Или какой-то когда-то значимой фигуры. И тогда появляется выбор: продолжать следовать этим голосам или начать жить по своим правилам.

Стыд может быть и про защиту. Когда-то он помог сохранить отношения, выжить, уметь понимать правила совместной жизни в сообществе и быть частью группы. Это не что-то, что нужно искоренять. Но можно увидеть, как этот механизм работал, и решить, нужен ли он теперь или можно "прикрутить у этого громкость" и жить с тем уровнем стыда, что не мешает, собственно, жизни. Иногда, предлагаю клиентам представить - а что будет, если вам вообще не нужно ничего стыдиться? По большей части в списке действий не что-то криминальное, а более свободное поведение, которое другие люди позволяют себе в обычной жизни.

Можно выбирать контакт и ответственность, а не самокритику. Честность, а не соответствие ожиданиям. И стыд (как бы странно это ни звучало) может стать в этом помощником.

В нарративной терапии со стыдом работают не как с врагом, которого надо побороть, а как с чем-то, что можно отделить от себя и посмотреть на это, а появившуюся свободу использовать для построения подходящих отношений со стыдом. Дать ему место и голос, разглядеть получше и понять, какие отношения подойдут вам с ним сейчас в настоящей жизни. А главное, заметить, что у вас уже точно есть способы справляться с ним, когда это необходимо, возвращая вам авторство вашей жизни.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Почти все мы когда-то кого-то обижали или сами были обижены, нам наносили вред и мы тоже, вольно или невольно делали это с другими людьми. Нас учили просить прощения, и у каждого сложилось своё понимание: кто-то считает, что достаточно просто извиниться, а кто-то — что нужно, чтобы тебя простили, иначе невозможно двигаться дальше. Бывает и наоборот: человек не может простить другого и чувствует себя от этого плохим или "сломанным".

Особенно сложно говорить о прощении, если речь идёт о насилии — особенно если это насилие от близких людей. Часто говорят, что без прощения нельзя исцелиться. Поэтому некоторые клиенты приходят ко мне с вопросом: "Как мне простить?" или потому, что в социуме есть идеи (нарратив) о том, что "надо прощать, иначе ты какой-то не такой - плохой или недостаточно добрый и хороший".

Так что же такое прощение на самом деле?*

*Исследование Алана Дженкинса, Максины Джой и Роба Холла посвящено работе с пережившими насилие и с теми, кто его совершал, но определение прощения и выводы подходят и для более обычных, повседневных ситуаций.

Исследователи предложили рассматривать прощение как что-то состоящее из трёх частей:

• Отпустить — это внутренний процесс, в котором человек перестаёт удерживать в себе тяжёлые чувства. Это может быть боль, обида, вина, стыд, гнев или даже желание мести. При этом можно отпустить боль, или чувство вины, или стыд — нечто, относящееся к внутренней жизни человека, которому была нанесена обида; а можно отпустить гнев, ненависть и ярость в адрес обидчика. Эти две трансформации состояния — внутреннее освобождение от страдания и освобождение от злости к другому — не одинаковы, не всегда происходят одновременно и не всегда ведут к одному и тому же результату. Отпускание не означает забывание или оправдание случившегося — это про то, чтобы перестать страдать каждый день, заново переживая старую рану. Иногда это выглядит как ощущение облегчения, как будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак. Но этот процесс может занимать много времени, и каждый проходит его по-своему.
• Помиловать — это решение перестать требовать компенсации или наказания. Оно может прийти, если обидчик признал свою вину, попросил прощения, попытался исправить последствия. В этом случае у пострадавшего появляется чувство, что справедливость восстановлена, и он может поставить точку. Помилование часто связано с внутренним покоем, но для него нужны условия: осознание, что вред признан и компенсирован хотя бы частично. Без этого простить бывает невозможно.
• Примириться — это не просто прощение, а восстановление отношений. Это возможно только если человек чувствует безопасность и доверие, если есть уважение с обеих сторон. Иногда примирение не нужно — особенно если отношения были разрушительными. Но бывает, что человек хочет вернуть близость, особенно если обидчик — кто-то значимый: родитель, партнёр, друг. Тогда примирение может стать частью пути к новому этапу отношений.

Важно: человек может подходить к прощению из чувства выбора — "я хочу это сделать" — или из чувства долга — "я должна это сделать, потому что так надо". Второй вариант часто делает человека беспомощным и загоняет в угол. Люди, которые простили не потому, что хотели, а потому что "так принято", часто чувствуют раздражение, стыд и одиночество, так как их чувства не услышали.

Когда человек осознаёт, что он может выбирать, что именно прощать (а что нет), ему становится легче. Он может, например, отпустить боль, но не мириться. Или сказать: "Я прощаю, если ты сделаешь то-то и то-то" и это тоже нормально. Такой подход возвращает чувство контроля и уважения к себе.

Чаще всего людям хочется отпустить страдание, потому что жить с ним тяжело. А вот помиловать или восстанавливать отношения - это совсем не всегда нужно. Особенно если обидчик был далёким или случайным. Но если обидел кто-то близкий, человек может хотеть простить по-настоящему и себе, и другому.

*Jenkins A., Joy M., Hall R. (2003). Forgiveness and child sexual abuse: A matrix of meanings. In Responding to Violence: a collection of papers relating to child sexual abuse and violence in intimate relationships, Dulwich Centre Publications.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Иногда мы так долго откладываем важные проекты и дела, что начинаем чувствовать: они как будто больше нас. И одновременно от них очень сложно отказаться и не делать вовсе. Почему так происходит? Часто потому, что мы связываем результат этого дела или проекта с тем, кто мы есть. Не просто "я делаю презентацию", а "эта презентация покажет, хороший ли я специалист". Не просто "я пишу книгу", а "эта книга определит, есть ли у меня талант". Проект или задача становится зеркалом нашей ценности. И если вдруг не получится - что тогда? Страшно. И становится непонятно, как жить эту жизнь после такого.

Это типичная ловушка, когда вы вплетаете свою идентичность в задачу. И прокрастинация становится способом самосохранения: "Если я не начну, то не узнаю, что я недостаточно хорош".

Например, вы уже два года вынашиваете идею онлайн-курса. Вы опытный специалист, но никак не начнете запись видеоуроков и даже на план курса вас пока не хватило. Если бы мы исследовали ваши мысли, всплыло бы: "Если курс не понравится людям, это значит, что я плохой специалист", а может и "человек то я не очень".

Самооценка склеилась с результатом работы.

Что обычно делают с этим?

Самое первое, что было бы в этой ситуации правильнее сделать - просто начать замечать это!

1. Попробуйте "разлепить" задачу и личность. Проекты - это просто проекты (задачи, дела, занятия). Вы - это вы. Вы больше, чем любая задача. Попробуйте говорить себе: "Это просто одна из многих задач, не весь я".

2. Снижайте важность. Представьте, что вы делаете черновик. Пробуете. Тестируете. Не сейчас, так в следующий раз. Чем меньше ставки, тем легче двигаться. Можно говорить себе "Мне можно ошибаться, я могу сделать это достаточно хорошо."

3. Задайте вопрос: кому принадлежит история? В нарративной практике мы спрашиваем: откуда пришла идея, что всё должно получаться идеально с первого раза? Чья это история? Часто это ожидания других, а не наши настоящие желания.

Или другой пример: вы постоянно откладываете запуск личного проекта. На консультации может выяснится что-то похожее на это: "Я должен сразу сделать круто, иначе нет смысла начинать". Если начать смотреть, откуда эта установка, оказажется, например, что в детстве кто-то из родителей повторял: "Если делаешь, то делай на отлично, иначе позор". Эта история не ваша. Она пришла извне, но со временем стала звучать как собственная мысль, перерешать это сознательно - подходит такое для жизни, помогает или мешает, не получалось. В некоторых случаях это приводит к совсем печальным последствиям - мы теряем драгоценное время жизни на эти переживания и остаемся на месте, а могли бы лучше понимать, что нам нужно и легче начинать и заканчивать дела.

Если вы узнаёте себя в этом, и справиться самостоятельно трудно приходите на консультации: можно увидеть, где образ склеивается с результатом дел или проектов, отделить ваши ценности от чужих ожиданий, вернуть большую степень свободы и научиться не бояться нового.

Проекты приходят и уходят, а вы остаетесь. Мне кажется, что вы - самый важный свой проект в этой жизни.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Мысли как заевшая испорченная пластинка. Вы уже всё поняли, всё проанализировали, уже тысячу раз мысленно проговорили этот разговор… но продолжаете прокручивать его снова. И снова. И снова...

Это не просто привычка «думать слишком много». Это руминации: навязчивые, повторяющиеся размышления о прошлом или о себе, которое не приводит к новым инсайтам, а только усиливает тревогу, самокритику или внутренний тупик.

Например:

• «Почему я тогда не сказал(а) по-другому?»
• «Что если бы я поступил(а) иначе?»
• «Меня все осуждают, наверное…»
• «Я испортил(а) всё и уже ничего не исправить…»

Такие мысли могут выглядеть как попытка разобраться, но чаще они создают иллюзию контроля - вместо реального движения вперёд.

Почему с такими "заедающими мыслями" так сложно справиться? Дело в том, что это автоматические, заряженные эмоциями (за ними почти всегда стоит тревога, стыд или страх), подкрепленые личной историей мысли. Особенно если в прошлом приходилось постоянно обдумывать «что я сделала не так», чтобы избежать наказания или боли.

Стыд, страх и вина — это частые эмоциональные триггеры руминации, потому что они создают внутреннюю потребность объяснить, оправдать или "исправить" случившееся, даже если это невозможно. Руминации становятся способом психики не чувствоватьнапрямую, а вместо этого — думать бесконечно.

Это как если бы вы все время "разворачивались в прошлое, упуская настоящий момент". На это "думанье" уходит значительное количество сил, а что самое обидное, это совершенно бесполезно и к результату не приводит.

Также руминации могут быть частью тревожных расстройств, депрессии, ПТСР, а так же некоторых черт личности - перфекционизма, например, или повышенной потребности в рефлексии и контроле.

Если вы готовы пользоваться простыми способами, которые помогают ослабить руминацию, вот они:

1. Назовите это вслух

Иногда достаточно сказать себе: «Стоп. Это руминация».

Так вы возвращаете себе выбор — продолжать крутить старую мысль или переключиться.

2. Возврат в тело

Сконцентрируйтесь на физических ощущениях:

• почувствуйте, как стопы касаются пола,
• посмотрите вокруг и найди 5 предметов одного цвета,
• сделайте 5 медленных вдохов.

Это возвращает внимание в настоящее, а не в воображаемое прошлое.

3. Мягкое переключение

Можно задать себе вопрос:«Что я могу сделать сейчас в реальности чтобы позаботиться о себе?».

Иногда ответы будет совсем простыми: попить воды, позвонить другу, отдохнуть.

Или просто разрешить себе ничего не делать.

А если не получается?

Руминации — это не слабость и не «неумение думать правильно». Это часто способ психики справляться с внутренней болью и тем, что когда-то не нашло выхода.И тогда работа с психологом помогает не просто «перестать думать», а дослушать себя. Увидеть, что за этим прячется. И обрести тот внутренний покой, который не зависит от мыслей.

Если чувствуете, что застряли в мыслях, не можете выбраться из круговорота «а что если» — напишите мне, это можно изменить.

Вы можете выбрать для себя - не мучиться этим больше.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться, заметки и статьи.

Вернуться на главную

Когда «быть хорошим» - это не выбор, а необходимость: как детская травма формирует стратегии выживания.

В детстве мы все нуждаемся в принятии, любви и ощущении своей значимости. Но что происходит, если ребёнок получает иное послание? Если его внутренний мир сталкивается с убеждением: «Я недостаточно хорош», «Я не нужен миру»?

Травма - это не только физическая или эмоциональная боль. Это ещё и глубокий след в психике, который формирует способы адаптации к этой боли. Эти адаптационные механизмы часто незаметно становятся частью нашей личности и продолжают влиять на нашу жизнь во взрослом возрасте. Они становятся скорее вредящими, если отсутствует вариативность такого поведения у человека.

Например, "постоянное стремление доказывать свою ценность".

Если в детстве вам не хватало подтверждения того, что вы важны и любимы такими, какие вы есть, — велика вероятность, что во взрослой жизни вы бессознательно продолжите бороться за это признание.

Как это выглядит?

🔸 Вы стараетесь быть «удобным» для всех.

Вы подавляете свои чувства и желания, чтобы соответствовать ожиданиям окружающих. Вам сложно сказать «нет», даже если это идёт в ущерб вам. Вы не позволяете себе показывать здоровую злость, когда ваши границы нарушаются.

🔸 Вы работаете «на износ».

Вы берёте на себя больше, чем можете выдержать, потому что внутри звучит тихий, но настойчивый голос: «Я должен доказать, что я достоин». Вы можете бесконечно стремиться к идеалу, надеясь, что когда-то вас заметят и, наконец, одобрят.

🔸 Вы стремитесь к перфекционизму.

Ошибки для вас — это не естественная часть жизни, а угроза. Ведь если вы неидеальны, то, возможно, не заслуживаете любви.

🔸 Вы подавляете свои эмоции.

Вас учили, что выражать свои чувства — это плохо или неудобно для других. Поэтому даже когда вас обижают, вы предпочитаете улыбаться и молчать.

Почему это опасно?

Такая стратегия выживания требует колоссальных энергетических затрат. Постоянное стремление быть «достаточно хорошим» приводит к хроническому стрессу, который незаметно разрушает организм.

🔹 Иммунная система ослабевает, поэтому вы чаще болеете.

🔹 Сердечно-сосудистая система страдает от постоянного напряжения.

🔹 Нервная система истощается, что может привести к тревожным расстройствам и депрессии.

Болезни, возникающие во взрослой жизни, нередко являются "следствием стресса длиной в жизнь" в результате попыток компенсировать детскую травму.

Можно ли это изменить?

Да, и первый шаг — заметить этот паттерн.

✅ Задайте себе вопрос:

— Почему я так боюсь разочаровать других?

— Почему я ставлю потребности других выше своих?

— Какое послание из детства я пытаюсь опровергнуть своими действиями?

✅ Позвольте себе быть реальным.

Разрешите себе говорить «нет», когда это необходимо. Признайте свои эмоции и дайте им место.

✅ Заботьтесь о себе так же, как заботитесь о других.

Вы не должны заслуживать своё право быть ценным. Вы уже достаточно хороши просто потому, что существуете.

Если вам откликается этот текст, помните: вы не одиноки. И есть путь к тому, чтобы освободиться от необходимости всё время доказывать свою ценность.

После прочтения таких текстов возникает закономерный вопрос "А что делать-то?" и как это "Позволить себе быть реальным" и "Что такое "забота о себе" в поступках или мыслях?"

Приходите разбираться с этим к специалисту, тогда есть шансы, что вы найдете свои собственные ответы, способы, которые подходят именно вам!

💬 Какие мысли или чувства вызвал у вас этот текст?

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

Когда я впервые столкнулась с нарративной практикой, в голове роилось множество вопросов, думаю, что они у всех примерно одинаковы. Чего ждать и как это бывает?

Как избежать какого-то непредпочитаемого опыта за свои же деньги?

О чём мы будем говорить? Как я буду чувствовать себя во время сессии? Что мне даст эта встреча? Чего вообще можно ожидать от консультирования в нарративном подходе?

Сейчас я сама уже несколько лет работаю нарративным консультантом, но хочу вернуться к своим клиентским впечатлениям. Для меня было очень важно то, что при всем уважении к специалисту и его знаниям, любой вопрос, с которым я приходила на сессию, будет считаться достойным обсуждения и будет рассмотрен. Терапевт не пытался вести меня и рассказывать про «правильное» направление, а поддерживал значимую для меня в тот момент тему.

Мне сразу "отдали" ощущение, что я — эксперт по своей жизни и своей проблеме - значит и авторство решений было тоже мое. Консультант задавал такие вопросы, которые помогали мне лучше понять, "о чем это именно для меня". Это был диалог, в котором я могла свободно задавать вопросы.

Часто бывало, что проблема, казавшаяся в начале работы огромной и неразрешимой, к концу сессии становилась менее пугающей или хотя бы более знакомой. Иногда в ней сразу виделись ростки решений и она начинала восприниматься как что-то отдельное, с чем вполне можно справиться. Проблема была не моя вина, не мой недостаток, не то, что непременно "надо проработать" - я могла выбирать сама, какие отношения с ней я хочу сейчас построить. Становилось понятнее, как отделить себя от проблемы и начать выстраивать жизнь так, как мне бы хотелось. Если мне не нравился вопрос - я могла вернуть его терапевту или переформулировать так, чтоб он больше мне подходил.

В общем, у меня родилась такая метафора про нарративную работу, поделюсь ей - может быть добавит словам глубины. Всем известный эксперимент про замену подчёркивания ошибок учеников красной ручкой: учителя отмечали зелёной ручкой успехи и правильные ответы учеников. Так же и в консультации - в рассказываемых историях опора на то, что в жизни есть уникальные эпизоды, которые почему-то пока в тени, а в них есть все необходимое, чтоб стать опорой - ценности, мечты, важное, ради чего человек решается на движение. Это очень красивый процесс!

Результатом беседы часто становилось нечто большее: я уходила с чувством, что обладаю большей силой, уверенностью в себе, способностью выбирать и менять свою жизнь. Это очень ценное для меня ощущение и знание -"Я могу!". Важное тут еще то, что это совсем не обязательно про "бросаться грудью на амбразуры", тут может быть "я могу не выбрать поступить так пока или в данном случае, в этих обстоятельствах" - принципиальна скорее сама возможность подходящего выбора.

Комфортно знать, что нет какого-то оговоренного заранее количества встреч или обязательств на длинный срок. Подходящий мне результат и свобода двигаться в нужном темпе оказались важным плюсом к доверию и возможности чувствовать себя "в своей тарелке". Возможно, такой вид работы подходит не всем - это тоже надо понимать сразу, но, если в процессе создается важная совместность и доверие, будет и движение. Обсуждать по ходу процесса то, что кажется не подходящим или напрягающим, важная часть консультации и каждый имеет на это право.

Хотела бы предложить вам нарративный вопрос "на подумать":

Что важное для вас в будущем вы сделаете доступнее и ближе, если у вас будет ощущение "я могу" и освободятся силы пробовать?

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

Есть вещи, о которых трудно говорить спокойно. Не потому что кто-то в чём-то виноват или «неправильно» живёт, а потому что эти вещи касаются очень уязвимого места. Почти у каждого человека есть что-то, за что он держится, когда жизнь становится неустойчивой: отношения, работа, деньги, привычная роль, дети, статус, образование, характер, способность терпеть и справляться. Во многом именно так человек и выживает.

Обычно, когда человек говорит: «У меня есть внутренняя опора», он может иметь в виду что-то вполне реальное и важное: квартиру, работу, деньги, детей, образование, положение, характер. Ещё он может иметь в виду своё умение терпеть, не жаловаться, справляться, вывозить, быть нужным и держаться даже тогда, когда уже давно тяжело. Всё это правда может помогать и может быть результатом большого труда. И совершенно точно всё это действительно имеет значение.

Но иногда в жизни происходит что-то, что сдвигает всю эту конструкцию с места. Теряешь работу и даже страну, деньги кончаются, отношения распадаются, дети вырастают и живут свою жизнь, статус перестаёт кого-либо интересовать. А характер, которым так долго удавалось держаться, вдруг оказывается не только силой, но и привычкой сжимать зубы и делать вид, что всё под контролем. И тогда неприятным образом выясняется, что всё это время человека держало не только изнутри, но и снаружи.

Внешние опоры нужны всем. Более того, они часто бывают совершенно необходимы. Сложность начинается не там, где человек на что-то опирается снаружи, а там, где это внешнее становится единственным способом не развалиться. Даже если человек сам это построил, заработал, заслужил и имеет полное право этим гордиться, всё равно это остаётся тем, что может измениться или исчезнуть. А когда исчезает, становится видно, чего внутри пока не хватает.

Внутренняя опора не про то, что «у меня всё есть», и не про то, что «я всегда справляюсь». Справляться можно и от страха, и от стыда, и просто от невозможности поступить иначе. Внутренняя опора начинает проявляться именно тогда, когда привычных подтверждений становится меньше: когда человека не выбрали, отношения закончились, никто не подтверждает его ценность, денег мало, произошла ошибка, и впереди оказывается длинный вечер, молчащий телефон и совершенно непонятная дальнейшая жизнь. Философский немножко вопрос "Что останется у тебя, когда у тебя останешься только ты?"

Вот в этом месте всё становится очень честным. Если в такой момент человек разваливается, перестаёт слышать себя и хватается за кого угодно и за что угодно, лишь бы не чувствовать пустоту, это показывает, насколько трудно оставаться наедине с тем, что внутри. Это может быть "бывший", "новый", алкоголь, наркотики, игры, книги, бесконечные рилсы, чужое тепло или чужая жизнь. Суть одна и та же: психика ищет хоть какой-то способ не встречаться с тем, что пока невыносимо.

Это совсем не повод виноватить себя. Скорее это важная информация о том, как устроена конкретная внутренняя конструкция. Значит, раньше были удобные, нужные и достойные подпорки, которые помогали держаться. Просто теперь становится видно, что рядом с ними нужна ещё и внутренняя способность быть с собой, когда плохо.

Внутренняя опора вовсе не похожа на уверенность. Она не говорит бодрым голосом: «Я сильный». Она не обещает, что всё точно получится, не гладит по голове и не украшает самооценку. Этого редкого зверя не часто можно увидеть снаружи. Скорее это способность оставаться с собой, когда тревожно, страшно, стыдно, больно, когда внутри пусто, как на вокзале ночью, и неясно, куда идти.

И человек в этот момент не убегает так быстро, как раньше или убегает, но уже замечает это. Или возвращается к себе чуть раньше, чем обычно. Постепенно появляется возможность не затыкать эту пустоту другим человеком, не делать из отношений обезболивающее, не перекладывать ответственность за своё состояние на того, кто оказался рядом. Не потому что надо быть сильным, а потому что иначе другой человек незаметно становится не человеком, а способом не чувствовать боль. Инструментом таким.

Если сильно упростить, кажется, что почти вся терапия рано или поздно приходит к этому месту. К тому, чтобы понемногу учиться не убегать от переживания, как бы ни хотелось. Не заглушать его первым попавшимся внешним средством. Остаться с собой в контакте, даже если внутри неприятно, мутно и неуютно. И потом очень медленно увеличивать способность это выдерживать.

Это происходит не силой воли, не правильными словами и не красивыми убеждениями, а через опыт, который повторяется много раз. Один раз человек остался с собой и понял, что от этого не умер. В другой раз не побежал спасаться в чужие руки и обнаружил, что не исчез. В третий раз выдержал тревогу хотя бы десять минут и увидел, что она не вечна. Так, понемногу, опора начинает переезжать внутрь. Не потому, что человек себе всё правильно объяснил, а потому, что он это прожил. Мы совершенно точно больше того, что с нами происходит. У нас есть другие истории - не только те, которые о нас рассказывают проблемы.

Речь скорее идет о том, как устроена нервная система: выдерживается состояние или не выдерживается, есть ли внутри хоть какая-то точка, на которую можно опереться, когда всё вокруг шатается.

Когда появляется желание внутренней опоры, часто следом возникает поиск новых отношений, новых подтверждений, новых достижений. Это понятно: внешнее всегда кажется более доступным. Оно быстрее откликается, его можно увидеть, потрогать, получить от него хоть какое-то подтверждение, а иногда оно даже даёт ощущение тепла и временно помогает не чувствовать себя совсем одному. мы привыкли складывать свою идентичность из мнений других и это понятный, но не единственный способ.

Внутренняя опора не появляется из слов, идей и логических размышлений: она не возникает только от аффирмаций, от мотивационных видео или от умных книжек, прочитанных в правильном настроении. Она появляется из опыта оставаться в сложном и не сбегать от этого. Часто где-то близко ходит возможность дать себе право на ошибку и признать то, что ты тоже обычный, конечный человек, которого не учили, возможно, самой главной вещи - обращаться с собой.

Нарративная работа довольно точно попадает в это место. Она делает, в сущности, простую вещь. Немного разводит человека и то, что с ним происходит. Можно сказать не «я тревожная», а «тревога сейчас на меня влияет». Не «я слабый», а «мне сейчас тяжело». Не «я зависимый», а «сейчас одиночество толкает меня искать спасение в другом». Между человеком и состоянием появляется расстояние и появляется агентность (возможность решать, выбирать, обращать внимание на то, что тебе подходит или нет). Вытаскивать те самые "трусы из ***", если хотите! :-)

Потом можно разбираться, откуда взялись эти жёсткие истории о себе. Например, история о том, что без отношений человек никто. Или история о том, что если его не выбрали, значит, его как будто нет. Или история о том, что если он не справляется, значит, с ним что-то не так. И однажды становится видно, что это просто история, которая когда-то сложилась. Это одна из историй, а в других историях все складывалось и у нас их вообще-то очень много разных. Другой вопрос, почему человек сейчас выбирает именно те, что подтверждают его "не справился".

Когда-то эта история, может быть, даже помогала выжить, а потом стала управлять жизнью так, будто имеет на это полное право.

Дальше начинается самая тихая работа. Человек начинает замечать то, что раньше не считал важным. Например, что он не сорвался, не написал, не побежал спасаться в другого, выдержал хотя бы немного и не стал себя добивать за то, что опять было больно. Обычно такие вещи обесцениваются. Кажется, что в этом нет ничего особенного, но это как раз и есть особенное.

Из таких маленьких, почти незаметных эпизодов и собирается другая история. Уже не история о слабости и зависимости, а история о том, как постепенно появляется способность выдерживать.

Кроме того, появляется возможность выбирать, каким быть в тот момент, когда плохо. Кто ты и какой когда тревожно, пусто, стыдно, одиноко и тянет схватиться за первое доступное спасение. Вот это уже похоже на опору. Не потому, что чувства исчезают. Они не исчезают. А потому, что человек перестаёт полностью ими определяться. И потом уже не "порет" себя за каждую неудачную попытку жить как взрослый, устойчивый и цельный человек.
И тот момент, когда без другого становится плохо и пусто, не конец, хотя он очень похож на конец. Это точка, откуда этот странный, неловкий, неведомый зверь по имени Опора вообще может однажды появиться.

ПС: Попробуйте в качестве микротренировки в минуты эмоционального шторма сознательно замедлить себя (любые проявления себя) - на 10%-20% и понаблюдайте, что получится.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

* Инструкция для тех, кто хочет страдать профессионально, с огоньком и без шансов на облегчение.

Ниже есть абзац с описанием того, для чего этот текст.

Никогда не уточняй у себя же, что именно случилось. Главное правило - пусть будет просто "ВСЕ плохо". Не выделяй одну больную точку. Не называй чувство. Не формулируй проблему словами. Чем больше тумана, тем лучше. В идеале, чтобы внутри было как в мешке с кошками: шевелится, царапает, но непонятно кто.

Мантра: "Я даже не знаю, что со мной, но мне ужасно".

Смешай всё в один ком. Стыд, злость, страх, вина, усталость, обида, тревога - не разделяй. Пусть это будет единый коктейль под названием "непереносимость". Если вдруг появляется ясность, срочно заткни её драмой.

Мантра: "Я - это моя боль. Всё во мне одинаково плохо".

Обязательно реши, что это навсегда. Никаких "пройдёт", "поменяется", "я справлюсь". Думай так: "Теперь так будет всегда". "Это никогда не закончится". "Я сломан(а) окончательно". Страдание становится невыносимым именно тогда, когда оно "навсегда".

Мантра: "Это не период. Это моя судьба".

Запрети себе вопрос "Когда это закончится?" Это опасный вопрос - он приносит надежду, а надежда разрушает страдание. Поэтому не ищи условий облегчения, не думай про сроки, не допускай идеи финала.

Мантра: "Никакого конца не будет. Конец - для слабых".

Повторяй: "Так быть не должно!" Это усилитель страдания класса люкс. Чем чаще ты убеждаешь себя, что реальность не имеет права быть такой, тем сильнее тебя ломает то, что она всё-таки такая. Особенно эффективно: "это несправедливо", "это неправильно", "со мной так нельзя", "я не должна была допустить".

Мантра: "Мир обязан быть идеальным. А раз нет, я плох, я его не контролирую".

Найди виноватого. Лучше всего - себя. Если хочешь сделать страдание устойчивым, оно должно быть не просто болью, а приговором. Идеальный вариант: "Я сама виновата". "Если бы я была умнее..." "Нормальные люди так не делают". "Позорище". Стыд - это цемент.

Мантра: "Я не ошиблась. Я - ошибка".

Откажись реагировать. Старайся предотвращать прошлое. Самое изящное - пытаться отменить то, что уже произошло. Прокручивай сцены, исправляй мысленно, возвращайся снова и снова, доказывай себе, что "можно было иначе". Это даёт прекрасное ощущение бессилия и бесконечного проигрыша.

Мантра: "Я должна была предвидеть всё".

Сделай из боли историю о себе. Не "со мной случилось", а "это я такая". Не "мне больно", а "я ничтожна". Переход от события к идентичности - вершина искусства страдания.

Мантра: "Это не обстоятельства. Это я".

Итоговая формула вечного страдания простая.

Непонятно, что происходит и как справляться + Это навсегда. + Так быть не должно. + Я бы еще добавила "Я с этим один и никто мне не поможет".

Готово!

Важно: эта памятка написана нарочно в жанре "вредных советов" - с юмором и выкручено до предела, местами плоско и даже карикатурно. Это не потому что чьи-то переживания "смешные", а потому, что иногда именно утрирование помогает увидеть яснее: знакомые направления мыслей, привычные внутренние рычаги, которые незаметно делают боль тяжелее.

Смысл памятки - не осудить, а подсветить механизм.

И хорошая новость в том, что из каждой такой ситуации есть выход: шаг за шагом, через ясность, опору и возвращение себе авторства. Здесь нет "плохих" и "хороших" людей - есть мы все: живые, уязвимые, иногда перегруженные, пытающиеся справляться в сложном многомерном мире так, как умеем на данный момент. Это не вечно и поправимо.

Надеюсь, что из памятки видно, концы этого клубка.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

Язык не просто описывает реальность, он одновременно ее конструирует. Предлагаю небольшое упражнение-демонстрацию, которую можно проделать самостоятельно.

Выберите черту характера или какое-то качество, которое, как вам кажется или, как вам говорят, а вы считаете это близким к правде, у вас чересчур выражено. Сформулируйте это качество (черту) в виде прилагательного. То есть - "Я какая? какой?". Ну например, "занудный/занудная" или "злой/злая" и тп.

Вот в этом списке вопросов подставляйте это качество (черту) в пропуски и отвечайте себе на эти вопросы.

Как вы стали ________?

По отношению к чему вы больше всего ___________?

Когда вы становитесь _______, что вы такого делаете, чего не стали бы делать, если бы вы не были _______?

К каким последствиям в вашей жизни и отношениях с окружающими приводит то, что вы ______?

Какие ваши сложности и проблемы вызваны или появляются вследствие того, что вы _____?

Как ваш образ себя отличается от обычного, когда вы _______?

Если бы случилось чудо и вы бы проснулись и больше не были ______, как бы, как вам кажется, отличалась ваша жизнь от нынешней?

Обратите внимание на общее самочувствие после ответа на эти вопросы. Как вы себя сейчас чувствуете? Что по отношению к этой вашей черте (качеству) кажется возможным, а что нет? Какое будущее ждет эту черту?

Подставляйте в вопросы ниже вместо пропусков это существительное. Ответьте себе на них.

Что сделало вас таким уязвимым так, что _______ может брать верх в вашей жизни?
В каких ситуациях ________с большей вероятностью захватывает контроль?
Какого рода ситуации чаще всего приводят вас к тому, что ________ может возникнуть и охватить вас?
Какое влияние _________ оказывает на вашу жизнь и отношения?
Как ___________ привело вас к тем сложностям, которые вы сейчас переживаете?
Какие ваши качества и способности _________ делает незаметными или невидимыми?

Есть ли какие-то качества или способности, которые _________ не удалось заслонить?

Были ли времена, когда вы могли лучшим образом обходится с __________? Что вы делали, чтобы ___________ не брала верх?

Теперь оцените общий эффект от этих вопросов. Как вы себя чувствуете? Что выглядит возможным в отношении _______________, а что нет? Каким вы видите дальнейшие действия и будущее ______?

Сравните опыты прохождения обоих списков вопросов. В чем разница? Начали ли вы, превратив качество в существительное и отделив его от себя, рассматривать его как объект? Получилось ли его экстернализовать? Было ли это полезным в отношении этого качества или черты?

Это упражнение демонстрирует разницу между интернализацией ("усваивание внутрь") и экстернализацией (выделением в отдельный объект). Взято из книги "Социальное конструирование предпочитаемых реальностей", Дж.Фридман и Дж.Комбс.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

Штука в том, что базовая метафора, с которой мне как терапевту нравится работать, про движение: остановки, застревания, разные направления, выбор, а "где едем и куда" и прочее. Такой взгляд позволяет не просто искать причины боли и видеть проблемы, а замечать и обратную сторону – возможности для решений и жизни, которые точно есть у каждого человека. (какие бы ады он не проживал). То есть не только то, что было ранено, разрушено и унижено, но и то, что все равно все это время продолжало жить, двигаться и сопротивляться, сохранять достоинство. Отсюда растет большое уважение и внимание к этим клиентским возможностям.

Иногда привычный язык описания себя у людей звучит очень жёстко: «я сломанный», «я неорганизованный», «я неуверенный», «я не умею строить отношения», «со мной что-то не так». Но в нарративной практике мы можем отнестись к таким описаниям не как к окончательной правде о человеке, а как к истории, которая стала слишком громкой и захватила много пространства. ("Диктует, собака, каким мне себя видеть!")

Вот это вот ощущение своей недостаточности, неподходящести и недостаточной хорошести – частый фон, который есть за звучащим вслух запросом.

И почти всегда рядом с этой историей есть другие истории. Возможно, менее заметные и не признанные самим человеком как важные. Но это истории, в которых он «достаточен» и «ок» сам для себя. Там где он "умеха", "годяй" и "лепый" :-)

Человек, который говорит «я совсем неорганизованный», скорее всего, хотя бы однажды в жизни смог собраться, удержать что-то важное, позаботиться о деле, о другом человеке или о себе. Человек, который говорит «я не умею строить отношения», скорее всего, хотя бы однажды был внимательным, бережным, честным, способным к попытке близости.

Человек, который говорит «я неуверенный», возможно, когда-то всё же сделал шаг, попросил, отказался, выдержал, выбрал или не предал себя.

И тогда вопрос может звучать не так: «Как мне срочно стать другим?» А иначе: «Где в моей жизни уже были моменты, когда я действовал не из сломанности, а из целостности? Что я тогда знал о себе? На что надеялся? Что было для меня важно? Какую свою сторону я тогда поддерживал?»

Так мы начинаем возвращать человеку доступ к историям, которые поддерживают предпочитаемую идентичность. С этого места возможно движение в эти другие истории, в другое ощущение себя, в другую идентичность.

Например, не «я должен стать организованным с нуля», а «какие отношения с организованностью у меня уже были? Когда она приходила мне на помощь? В каких обстоятельствах мне удавалось с ней сотрудничать? Что помогало ей появляться?»

Не «я должен стать уверенным», а «когда я всё-таки поступал в согласии с собой, несмотря на страх? Что я тогда защищал? Какую жизнь пытался сделать возможной?»

Это не отменяет необходимости учиться, пробовать по-другому, ошибаться и снова пробовать. Но меняет саму позицию. Навыки тогда перестают быть доказательством того, что со мной что-то не так. Они становятся способом вспомнить и укрепить те качества, которые уже когда-то проявлялись, пусть редко или совсем неуверенно, пусть в крайне сложных и травматичных обстоятельствах, само участие в которых иногда переживается как "проигрыш на всю жизнь". Даже там были какие-то действия в ответ!

Можно строить отношения с этими своими качествами: «Какие отношения бы мне подошли?»

Не требовать от них немедленного совершенства, не обесценивать их за нерегулярность, а узнавать, приглашать, поддерживать? Чего стало бы в моей жизни больше, если бы я чаще поступал из этих качеств? Больше ясности? Больше свободы? Больше уважения к себе? Больше близости? Больше возможности не прятаться?»

Но бывает и так: даже когда человек слышит поддержку, даже когда рядом есть доброе и конструктивное отношение, он всё равно проваливается в глубокое переживание своей неадекватности и стыда. Или еще вариант – обесценивает то, что умеет, достиг или видит своими глазами.

Ему говорят: «У вас есть опыт, есть способности, есть возможность двигаться дальше», а внутри поднимается совсем другая история: «Нет, вы просто не знаете, какой я на самом деле. Сейчас вы увидите и отвернётесь».

Это значит, что история, в которой человек относится к себе как к недостойному собственного (в том числе) уважения, как к кому-то, кто все время «не такой». (Тут встает закономерный вопрос - откуда он это узнал о себе таком в первый раз. Мы с этим не рождаемся.)

Возможно, эта история живет с ним с давных пор и её поддерживали чужие взгляды, оценки, наказания, сравнения, унижения, молчание, отвержение. Возможно, человек много раз оказывался в ситуациях, где не знать, не уметь, просить, ошибаться, хотеть, злиться, нуждаться было опасно, стыдно и бессмысленно. (Этот "зоопарк из ада" способен остановить любые попытки движения, но (спойлер) все таки не останавливает!)

Тогда работа не может сводиться только к вниманию к навыкам. Сначала нужно бережно посмотреть на ту историю, которая убедила человека, что он недостаточен. На историю, где ему как будто было отказано в праве быть обычным: неидеальным, живым, растущим, нуждающимся в помощи. (Ну что поделать: чаще всего это происходит с нами в детстве.)

Я думаю об этом как о переписывании историй в более приемлемом и человечном виде. Это, правда, было и часто было очень страшно. И никакие «обычно», «все так жили» и «спасибо, что кормили и вырастили» не меняют вывода, который человек о себе сделал.

"Переписать историю" - значит вернуть в неё контекст, которого тогда не хватало. Посмотреть на те усилия и действия, пусть даже микроскопические, которые предпринимались в ответ. Они всегда есть эти микродействия!

Это дает возможность посмотреть на эти выводы о себе по-другому, перерешать и переформулировать подходящие для себя сейчас (для взрослого) какие-то мысли о том, какой я.

Вместо «я никчемный и лучше бы меня не было», например, «необязательно быть каким-то, чтобы иметь право на заботу и любовь». Например, не «я был слабым и поэтому не справился», а «я был ребёнком, которому нужна была защита» и сейчас «я уже взрослый, я могу защитить себя». Не «я был глупым и заслужил презрение», а «я учился, ошибался и нуждался в объяснении, а не в унижении». Не «я слишком чувствительный», а «моя чувствительность пыталась сообщить, что со мной обращаются небезопасно». Не «я не окей», а «со мной происходило что-то, что не поддерживало мою окейность».

В нарративной практике есть техники, которые позволяют по деталям «переписать» эти истории. Снизить влияние таких историй может перерассказывание конкретных эпизодов так, как было бы более приемлемо и поддерживающе для клиента.

Удерживать связь с предпочитаемой идентичностью, движением и приверженностью своим ценностям может практика возвращения в свою жизнь тех людей, фигур, голосов, отношений и свидетельств, которые напоминают человеку о его достоинстве, качествах, выборах и праве быть собой.

Полезные вопросы для каждого

Интересно, кто в вашей жизни видел вас не через неудачу, а через достоинство? Кто знал о вас что-то более точное, чем история стыда? Кто мог бы вспомнить случай, где вы были живой, смелой, доброй, внимательной, упорной, честной?

Чей взгляд вам хотелось бы сделать более значимым? А чей взгляд, наоборот, перестать считать главным свидетельством вашей ценности?

Иногда в этой внутренней «команде свидетелей» оказываются не только реальные люди. Это может быть умершая бабушка, учитель, друг из прошлого, терапевт, автор книги, герой, животное, Бог, будущая версия себя. Важно не то, насколько буквально это присутствие. Важно, помогает ли оно человеку вспомнить: «Я больше, чем проблема. Я больше, чем стыд. Я больше, чем тот взгляд, который когда-то меня уменьшил».

Если "базовая окейность (она же "уважение к себе", "право быть без оценивания себя") не поддержана, любое отличие себя от идеального (от того, каким я должен быть по мнению других (а теперь уже и себя) может ранить. Даже спокойная обратная связь: «вот этот навык можно подтянуть» выглядит как что-то угрожающее жизни. Потому что внутри это слышится не как информация о действии, а как приговор личности. Тогда страшно идти к другим, ведь они то, наверняка, лучше и идеальнее или наоборот "а чего к ним идти, они точно не идеальные, а еще и хуже, чем я" (но это уже немножко про другое).

Когда всё время болит вопрос «какой я?» или "а я достаточно хорош?", внимание направлено внутрь. Человек всё время как будто осматривает себя: достаточно ли я нормальный, не видно ли моей неправильности, не сейчас ли меня разоблачат. (Тут на арену выходит тренированная армия "внутренних критиков и пинателей себя", "идеальных людей, которые никогда не ошибаются" и "тетя Галя" и прочие персонажи "товарищеского суда"). Иногда, кстати, кажется, если сам себя хорошенько напинал, то как бы и жить не так страшно. :-)

И тогда трудно быть в контакте с происходящим. Что говорят коллеги, чего хотят клиенты, чего ждёт руководство, что происходит в отношениях - всё это требует широкого внимания. А его мало, если почти всё внимание уходит на внутреннюю проверку собственной допустимости.

Тогда действительно стоит на время отвлечься от прагматики жизни и работы и поспрашивать себя: какая история о себе сейчас управляет моим восприятием? Кто впервые рассказал мне эту историю? Кто поддерживал её? Какие события как будто подтверждали её? А какие события ей противоречили, но были вытеснены, обесценены или не замечены?

Это был небольшой текстик о том, как не "рассыпаться", а "составляться" в правильном порядке, делать подходящие выборы исходя из своих ценностей и двигаться.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

Короткий ответ: нет, но что конкретно нам требуется от других людей вообще? (а им от нас соответственно).

Если говорить не о бытовом самообслуживании, а о развитии, психической регуляции, принадлежности, признании и поддержании ощущения себя, то полностью справиться в одиночку невозможно.

Человек может многое делать сам. Заботиться о себе, принимать решения, успокаиваться, выстраивать режим, думать, работать, создавать смыслы. Но часть человеческих потребностей устроена не как индивидуальная функция, а как процесс, который возникает в отношениях. Их невозможно полностью восполнить наедине с собой, потому что они появляются только между людьми.

Другой человек нужен не только для помощи, совета или утешения. Другой нужен как свидетель, соучастник, зеркало, граница, адресат, источник признания и принадлежности. Без другого невозможно быть увиденным. Невозможно быть выбранным. Невозможно пережить, что твой опыт принят кем-то ещё, кроме тебя самого. Невозможно полностью создать ощущение включённости в человеческий мир, если в этом мире нет никого, кто действительно находится с тобой в живой связи.

Социальные связи как фактор здоровья

Современные исследования всё чаще показывают: связь с другими людьми не является приятным дополнением к «нормальной жизни». Это один из факторов психического и физического здоровья.

В обзорах последних лет социальная изоляция и одиночество рассматриваются как самостоятельные факторы риска для депрессии, тревоги, ухудшения здоровья и даже смертности. Особенно сильная доказательная база накоплена по связи социальных факторов с физическим здоровьем и риском смертности (Holt-Lunstad, 2024; Wickramaratne et al., 2022).

Один из важных современных взглядов называется теорией социального базиса. В её логике человек не является полностью автономной единицей, которая иногда «пользуется» отношениями. Скорее нормальная среда человека изначально социальная. Рядом с предсказуемыми, знакомыми и безопасными людьми нам легче регулировать эмоции, переносить угрозу и действовать. Одиночная саморегуляция возможна, но часто она требует больше сил от психики и тела (Beckes & Sbarra, 2022).

Что здесь близко нарративной практике

Нарративная практика обращает внимание не только на то, что человек чувствует внутри, но и на то, в каких отношениях, сообществах, языках и историях складывается его ощущение себя.

Мы не существуем в пустоте. Наше представление о себе формируется не только из личных размышлений, но и из того, как нас называли, как на нас смотрели, какие качества в нас замечали, чему придавали значение, какие истории о нас повторяли, а какие не слышали вообще.

Поэтому другой человек важен ещё и как свидетель. Он может поддерживать в нас не проблемную историю, а предпочитаемую идентичность. Напоминать не только о том, где мы «не справились», но и о том, где мы были внимательными, смелыми, верными своим ценностям, заботливыми, устойчивыми, живыми.

В нарративной практике это особенно важно: человек не сводится к проблеме. Но чтобы эта более широкая история о себе стала устойчивее, ей часто нужны свидетели. Нужны люди, отношения и сообщества, где предпочитаемая история получает отклик, признание и место.

Детство: другой помогает собрать себя

В детстве необходимость другого видна особенно ясно. Ребёнок не рождается с готовой способностью регулировать себя. Сначала его регулируют отношения. Взрослый берёт на руки, называет происходящее, успокаивает, выдерживает плач, помогает перейти от хаоса к понятности.

Через много повторений ребёнок постепенно присваивает эту способность. То, что потом будет называться саморегуляцией, сначала было корегуляцией. То есть совместной настройкой ребёнка и взрослого.

Исследования корегуляции показывают, что другой человек участвует не только в эмоциональной поддержке. Он помогает настраивать поведение, внимание, физиологию и нервную систему ребёнка (Bornstein et al., 2023; Paley & Hajal, 2022).

Поэтому в детстве важно не просто присутствие людей рядом. Важно качество этих связей. Ребёнку нужны достаточно предсказуемые, эмоционально доступные, устойчивые взрослые. Те, кто помогают выдерживать переживания, различать чувства, не разрушаться от ошибки, чувствовать себя существующим и значимым.

В этом возрасте другой даёт ребёнку базовый опыт: я есть, меня можно выдержать, мои чувства имеют смысл, я могу нуждаться и не быть за это отвергнутым.

В нарративном смысле ребёнку также нужны люди, которые помогают ему узнавать себя не только через ошибки, трудности или неудобство для взрослых. Ему нужны свидетели его стараний, интереса, чувствительности, способности любить, пробовать, сердиться, хотеть, отказываться и нуждаться. То самое "смотрел на меня добрым взглядом".

Если ребёнка много раз описывали через «слишком», «не такой», «ленивый», «глупый», «сложный», «неудобный», эти описания могут стать доминирующей историей о себе. Потом взрослому человеку приходится долго отделять себя от этой истории и искать другие свидетельства: где он был не «плохим», а живым; не «слишком чувствительным», а восприимчивым; не «упрямым», а защищающим что-то важное.

Подростковый возраст: принадлежать и отделяться

В подростковом возрасте социальные связи не становятся менее важными. Меняется их функция.

Подростку нужны не только родители. Ему нужны сверстники, школа, значимые взрослые, группы принадлежности. В этот период человек активно отвечает на вопросы: кто я, с кем я, где моё место, каким меня видят, могу ли я быть отдельным и при этом оставаться связанным.

Исследования подростковой connectedness (способности строить связи или связанности) показывают, что связь с семьёй, школой, сверстниками и значимыми взрослыми является одним из ключевых факторов здоровья и благополучия подростков (Blum et al., 2022).

Здесь другой нужен не только для поддержки. Он нужен как часть пространства, где подросток пробует себя, сравнивает, спорит, отдаляется, возвращается, находит своих и постепенно собирает идентичность.

Для нарративной практики здесь важно, какие сообщества становятся для подростка значимыми. Поддерживают ли они его достоинство, право отличаться, право искать свой способ жить. Или предлагают принадлежность только в обмен на отказ от себя.

Подростковая среда может усиливать предпочитаемую идентичность, если в ней есть место разным способам быть. Но она может и сужать человека до ярлыка: странный, слабый, неуспешный, не такой, слишком умный, слишком тихий, слишком заметный. Поэтому в этом возрасте особенно важны хотя бы несколько отношений, где человек не превращается в ярлык.

Зрелость: автономия не равна изоляции

В зрелости потребность в других тоже не исчезает. Просто она становится менее очевидной, потому что взрослый человек многое может сам.

Но взрослому нужны люди, с которыми можно быть не только функциональным, но и живым. Нужны дружба, партнёрство, профессиональные связи, сообщества, отношения взаимного признания.

Систематический обзор исследований взрослой дружбы показывает, что дружеские связи связаны с благополучием, позитивными эмоциями, смыслом, вовлечённостью, поддержкой и ощущением разделённого опыта (Pezirkianidis et al., 2023).

Зрелому человеку другой нужен не для того, чтобы заменить его автономию. Другой нужен, чтобы автономия не превращалась в изоляцию. Хорошие отношения не отменяют самостоятельность. Они дают пространство, где можно сверяться с реальностью, выдерживать трудности, быть признанным не только за достижения, но и в своей человеческой сложности.

Во взрослом возрасте особенно важно не количество контактов, а качество связи. Есть ли в отношениях доверие, взаимность, интерес, возможность говорить правду, уважение к границам, право на своё «да» и своё «нет».

С точки зрения нарративной практики, зрелые отношения важны ещё и потому, что они могут быть местом пересочинения истории о себе. В них можно обнаружить, что я не только «тот, кто не справляется», но и тот, кто продолжает выбирать. Не только «тот, кого отвергали», но и тот, кто умеет строить связь. Не только «тот, кто ошибался», но и тот, кто учился, восстанавливал, искал более честный способ жить.

Иногда другой человек становится внешним свидетелем тех качеств, которые самому в себе трудно удержать. Он может заметить: «ты сейчас поступила очень бережно», «ты не предала себя», «ты сказала важное нет», «ты выдержала разговор», «ты выбрала то, что тебе ближе». Такие свидетельства не создают человека заново, но помогают предпочитаемой истории стать видимой и более устойчивой.

Старость: связь как защита от исчезновения

В старости социальные связи снова меняют значение. На первый план выходят не только эмоциональная поддержка, но и включённость в жизнь, чувство нужности, сохранение ролей, памяти, телесной и бытовой безопасности.

Исследования пожилого возраста показывают, что одиночество, социальная изоляция и проживание в одиночестве связаны с повышенными рисками смертности (Nakou et al., 2025).

Это не значит, что всякое одиночное проживание само по себе вредно. Но это значит, что отсутствие устойчивой социальной сети в старшем возрасте становится серьёзным фактором уязвимости.

В старости другой нужен как тот, кто помогает человеку оставаться включённым в жизнь. Кто помнит, узнаёт, ждёт, зовёт, спрашивает, помогает, разделяет повседневность. Это не мелочи. Это способы оставаться частью человеческого мира.

Нарративная практика здесь особенно близка к идее памяти, свидетельствования и сохранения значимых историй. В старости человеку важно не только получать уход или помощь. Важно, чтобы его жизнь продолжала быть рассказанной. Чтобы кто-то помнил, кем он был, что любил, за что стоял, чему был верен, что пережил, что создал, кого любил, кому был важен.

Когда пожилого человека видят только как «старого», «больного», «зависимого» или «требующего заботы», его история резко сужается. Связи хорошего качества помогают удерживать более полное описание: не только возраст и ограничения, но и достоинство, опыт, вклад, характер, память, юмор, ценности, отношения.

Что дают другие в разном возрасте

Если обобщить, в разном возрасте другие люди дают разное.

В детстве они дают корегуляцию, безопасность, первичное чувство «я существую и меня можно выдержать».

В подростковом возрасте дают принадлежность, признание, пространство отделения и возвращения, возможность строить идентичность среди других.

В зрелости дают взаимность, свидетельствование, дружбу, любовь, профессиональную и ценностную принадлежность, поддержку автономии.

В старости дают включённость, непрерывность жизни, сохранение значимости, практическую и эмоциональную опору, защиту от изоляции.

Если сказать языком нарративной практики, другие люди участвуют в том, какие истории о себе мы начинаем считать правдой. Они могут поддерживать проблемные описания, а могут быть свидетелями предпочитаемой идентичности. Могут сужать человека до дефицита, а могут помогать ему оставаться больше, чем проблема.

Почему важно качество связи

Здесь важно не перепутать социальные связи с количеством общения. Человеку не обязательно нужно много людей. Ему нужны связи определённого качества.

В исследованиях принадлежности подчёркивается: принадлежность означает не просто находиться среди людей. Это переживание себя признанным, включённым, значимым и имеющим место (Allen et al., 2021).

Поэтому можно быть окружённым людьми и всё равно оставаться одиноким. И можно иметь небольшую, но живую сеть отношений, которая действительно поддерживает жизнь.

Для нарративной практики качество связи определяется ещё и тем, какие описания человека в этой связи становятся возможными. Можно ли в этих отношениях быть не только успешным, полезным, удобным и сильным. Можно ли быть сомневающимся, меняющимся, ищущим, уставшим, ошибающимся, но не теряющим достоинства.

Хорошая связь не обязательно всё одобряет. Но она не уничтожает человека через несогласие. В ней можно различать поступок и личность, ошибку и ценность, трудность и идентичность.

Что стоит поддерживать в своей жизни

Из этого следует практический вывод: поддерживать стоит не абстрактную социальную активность, а несколько типов связей.

Во-первых, связи, где есть эмоциональная безопасность. Это люди, рядом с которыми не нужно всё время защищаться, доказывать право на себя или играть роль.

Во-вторых, связи, где есть взаимность. Не только «я нужен», но и «мне можно нуждаться».

В-третьих, связи, где есть свидетельствование. Кто-то знает твою историю, видит твои изменения, помнит о твоих ценностях и может напомнить тебе о них, когда старая история стыда или неуспеха становится слишком громкой.

В-четвёртых, связи, где есть принадлежность к чему-то большему. Это может быть профессиональное сообщество, дружеский круг, семья в широком смысле, группа по интересам, культурная или ценностная общность.

В-пятых, связи, где уважаются границы. Потому что не всякий социум поддерживает. Иногда он, наоборот, разрушает.

В нарративном смысле полезно обращать внимание на то, какие отношения помогают помнить себя более точно. Не идеально, а именно более полно. Кто видит не только вашу тревогу, но и вашу заботу. Не только вашу растерянность, но и вашу честность. Не только вашу усталость, но и вашу верность важному.

Иногда такие отношения можно осознанно возвращать в жизнь. Не обязательно буквально. Иногда достаточно вспомнить человека, чей взгляд на вас был поддерживающим и точным. В нарративной практике это близко к картам ремемберинга: мы можем пересматривать, чьи голоса и свидетельства имеют право участвовать в нашей истории о себе.

Когда социум вредит

У социальной среды есть и негативные влияния: сравнение, стыжение, давление нормы, исключение, травля, дискриминация, принуждение к удобству, обесценивание чувств, навязывание ролей.

Плохие связи могут усиливать одиночество сильнее, чем физическое отсутствие людей. Если рядом есть люди, но в этих отношениях нельзя быть собой, нельзя говорить «нет», нельзя ошибаться, нельзя отличаться, то такая среда не восполняет потребность в связи. Она атакует достоинство.

Компенсировать это можно не уходом в полную самодостаточность, а более точным выбором отношений. Не все связи нужно сохранять. Не всякое одиночество хуже любой компании.

Иногда психически здоровый шаг состоит в том, чтобы уменьшить контакт с разрушительной средой и начать искать другие формы принадлежности. Более уважительные, более честные, более совместимые с собственными ценностями.

Нарративная практика здесь обращает внимание на власть социальных историй. Не все идеи о «нормальности», «успешности», «правильной семье», «правильном возрасте», «правильной женственности», «правильной силе» нейтральны. Некоторые из них заставляют человека считать проблемой то, что на самом деле может быть его чувствительностью, сопротивлением несправедливости, потребностью в достоинстве или попыткой сохранить себя.

Поэтому важно не только искать связи, но и проверять, какие истории эти связи поддерживают. Делают ли они жизнь шире или уже. Укрепляют ли право быть собой или требуют постоянно себя исправлять. Помогают ли слышать свои «да» и «нет» или заставляют предавать их ради принадлежности.

Итог

Вопрос «можно ли закрыть все потребности в одиночку?» лучше заменить другим: какие потребности я действительно могу поддерживать сам, а для каких мне нужны другие люди?

Самостоятельно можно развивать рефлексию, навыки самоподдержки, способность к выбору, заботу о теле, понимание своих границ.

Но другой человек нужен там, где речь идёт о взаимности, признании, сонастройке, принадлежности, живом отклике, разделённой радости и разделённой боли.

С точки зрения нарративной практики, другой нужен ещё и там, где речь идёт о свидетельствовании. О том, чтобы наша жизнь не была рассказана только голосом проблемы, стыда, травмы, неуспеха или социальной нормы. Нам нужны люди и сообщества, рядом с которыми становится возможной более широкая история о себе.

Человеческая зрелость состоит не в отказе от потребности в других. Скорее она в способности различать, какие другие действительно поддерживают жизнь, а какие требуют отречения от себя ради принадлежности.

И, возможно, одна из взрослых задач состоит не в том, чтобы стать полностью самодостаточным человеком, которому никто не нужен. А в том, чтобы выстроить такую жизнь, где есть и собственная опора, и живые связи. Где можно быть одному и не исчезать. И быть с другими, не теряя себя.

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

Есть знакомая идея: если человек понял свои границы и сообщил о них другим, то теперь другие как будто обязаны эти границы соблюдать. Звучит вроде бы правильно. Особенно если долго до этого человек терпел, подстраивался и соглашался, когда не хотел, и вообще жил так, будто его собственное «нет» не имеет большого значения.

Но тут есть одна важная штука. (Обычно в реальности на этом месте возникает некоторая претензия - "а чего они меня не слушают и не делают, как я им сказал?"
Дело в том, что граница - это не инструкция для другого человека, каким ему теперь быть. И не способ сделать так, чтобы другой наконец начал вести себя удобно, бережно, правильно и психологически грамотно. То есть схема "я понял - сказал Васе - и теперь пусть Вася ведет себя как мне надо" - не слишком рабочая.

Так чего же теперь делать? И к чему это вот я все про нее понимал и рассказывал?!

Тут обычно обсуждаем про вторую (менее популярную часть "ухода за своими границами"). Ведь граница это скорее про то, что я сам буду делать, если со мной обращаются так, как мне не подходит.

• Не «ты больше не имеешь права со мной так разговаривать», а «если разговор будет продолжаться в таком тоне, я из него выйду».
• Не «ты обязан учитывать, что мне это неприятно», а «я вижу, что мне это неприятно, и я не буду делать вид, что со мной всё нормально».
• Не «теперь все должны помнить мои правила», а «я сам начинаю относиться к своим правилам серьёзно».

Это небольшая разница в словах, но очень большая разница по смыслу.

В первом случае я как будто пытаюсь управлять другим человеком. Во втором, я возвращаю себе право выбирать собственное действие.

И вот здесь приходится учитывать то, что мы будем иметь дело с последствиями того, что с нами как-то нельзя и мы это предъявляем.
Настоящие границы почти всегда связаны с последствиями, иногда с потерями, разочарованиями, сменой окружения (даже иногда). Другой человек, действительно, может не обрадоваться, не понять, обидеться, уйти и назовёт это эгоизмом или скажет, например, что раньше с вами было проще.

И это, собственно, одна из причин, почему границы так часто превращаются в разговоры о том, что должны сделать другие. Это, действительно, сложное действие и непростые решения. Опять же "всю жизнь со мной было так можно, а тут вдруг нельзя", для окружающих это может стать сюрпризом.

Потому что самому выдерживать последствия своего «нет» трудно.

Например, трудно перестать отвечать ночью, если потом человек будет недоволен. Трудно не брать лишнюю работу, если тебя сочтут неудобным. Трудно выйти из разговора, если очень хочется, чтобы другой наконец понял, признал, извинился и больше так не делал.
Граница не становится настоящей только потому, что она красиво сформулирована и вы рассказали о ней вслух. Для этого нужно, чтобы человек был готов действовать в соответствии с ней.

Надо сказать еще важное - границы не отменяют отношения. Это не вунтренняя бетонная стена "чем толще, тем граница здоровее". Зрелые границы нужны не для того, чтоб никто не подходил, а для того, чтобы самому оставаться "при своих" в отношениях и не исчезать в них. Если с вами постоянно поступают так, как кто-то захочет, вы в этом месте уже не выбрали сами свое. Немножко вас, как будто было "откушено" что ли, чтобы продолжать слышать свои "да" и свои "нет". Чтобы не превращать реакцию другого в ваш закон жизни, Вселенной и всего такого...

Чтобы давать другому право на его границы, кстати, тоже.
Чтобы можно было выдерживать несогласие и всё равно не терять ощущение собственного достоинства.

Поэтому вопрос скорее в том, "что я буду делать дальше, после того, как расскажу о том, как со мной нужно" и в том, что я готов выдержать. Наверняка, будут места, которые не настолько критичны и в которых возможны компромисы (но в таких местах обычно никто про границы и не вспоминает, просто договариваются и выполняют эти договоренности).
Где я действительно выбираю себя, а где просто хочу, чтобы другой стал более удобной версией себя.
Поэтому скорее всего, границы начинаются с довольно взрослого и менее приятного места:
«Я понял, как со мной нельзя. Теперь моя задача в том, чтобы самому не обращаться с собой так, будто это всё ещё можно».

Написать мне с вопросом или записаться на консультацию

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную

А так же не менее популярное:: “как мне перестать так реагировать”, “как убрать тревогу”, “как не злиться”, “как не нуждаться”, “как стать спокойнее, сильнее, взрослее, устойчивее, удобнее, правильнее и тп” - эти и прочие вопросы, которые годами ведут к чертовской усталости от себя и как будто “нехватке” или “несовершенстве” человека.

Как будто где-то существует способ наконец “привести себя в порядок”. Найти правильную технику, правильное объяснение, правильную практику, правильную версию себя и больше не сталкиваться с этим внутренним беспорядком.

Перестать сталкиваться со своими злостью, завистью, страхом, беспомощностью, зависимостью и желанием невозможного, перестать быть таким противоречивым и прочее…

Но, возможно, сам вопрос уже устроен так, что заводит не туда.

Становимся ли мы более живыми и цельными, если стараемся не замечать своей сложности и пытаемся оставить внутри только понятные, красивые и социально приемлемые части себя?!

Можно всю жизнь искать способ наконец стать «нормальной» и всё время вести внутренние бои с самим же собой. С собственной амбивалентностью и с тем, что мы сложно устроенные существа, в которых есть, например, одновременно и желание близости и страх зависимости. Любовь и злость. Усталость и ответственность. Зависть и искреннее восхищение. Желание быть увиденной и желание спрятаться. Нежность и раздражение. Сила и беспомощность. (продолжите сами, если нужно список).

Мы часто воспринимаем эту внутреннюю неоднозначность как признак поломки. Как будто нормальный человек должен быть более собранным, цельным, последовательным, однозначным.

Попробуйте посмотреть на это по-другому.

Можно представить, что «я» - это не твердая, неподвижная сущность, которую нужно наконец найти и "закрепить". Не внутренний монолит, который обязан всегда быть одинаковым. Человек, кажется, скорее живым, меняющимся процессом, а то и целым набором этих процессов. ;-)

Внутри постоянно что-то возникает: ощущения, мысли, реакции, желания, обиды, воспоминания, привычные способы защищаться, надежды, стыд, страх, импульсы к близости или к бегству.

И всё это не появляется из пустоты. Оно связано с опытом, отношениями, телом, культурой, языком, с тем, как нас видели другие люди и как мы постепенно научились видеть себя.
С этой точки зрения, сложность внутри это не обязательно признак неисправности. Иногда это просто признак живого человека.

С этим становится сложно, когда мы начинаем считать это трудное окончательной правдой о себе.
Я злюсь — значит, я злая.
Я завидую — значит, я мелочная и жадная.
Я боюсь — значит, я слабая.
Я ошиблась — значит, со мной что-то не так.
Я нуждаюсь — значит, я зависимая и жалкая. (Далее, если нужно - добавьте свои "любимые" объяснения себя внутренним критиком.)

Когда отдельное состояние превращается в идентичность и один эпизод начинает рассказывать всю историю о человеке. Возникший стыд становится доказательством плохости. Ошибка становится приговором. Чувство собственной ненужности начинает казаться фактом.

Но мы сложнее, чем одна фиксированная история, мы это скорее множество историй, которые сосуществуют и иногда конкурируют между собой. И то, какая из них становится главной, во многом определяется языком, которым мы описываем свой опыт и тем, какие истории привыкли поддерживать - через окружение или сами.

(И как и в литературе, кстати, иногда эти тексты могут быть и смешными тоже. И без опухшего серьеза - просто, ясно или как-то как угодно еще. Каким языком звучат тексты о вас?)

Весь этот внутренний зоопарк состояний не определяет нас целиком.

Не «я плохая», а «во мне сейчас поднялось переживание собственной плохости».

Не «я разрушена», а «сейчас есть чувство разрушенности».

Не «я завистливая», а «возникла зависть, и, возможно, она показывает какое-то важное желание».

Не «я не справилась, значит, я ничтожество», а «в этой ситуации мне было трудно, и у меня не получилось так, как я хотела».

Это не попытка себя оправдать и не способ снять с себя ответственность. Скорее наоборот: когда человек перестает уничтожать себя за "нетаковость", у него появляется возможность смотреть честнее и появляется пространство для выбора.

Иногда очень хочется попросить клиента напрямую: “Перестаньте себя пинать, вам и так уже плохо и больно!”

Если вся энергия уходит на внутренний приговор, уже почти невозможно понять, что произошло, где была моя часть, что я хочу исправить, чему мне важно научиться и как я выбираю поступать дальше. Никакой ясности и пространства для маневра. (“Ну я же злой, что с меня взять! - опять же).

Ответственность за свои поступки и выборы требует присутствия, той самой опоры - возможности выдерживать себя всяким и оставаться с собой таким. Самоуничтожение выбивает из этого состояния (табуреточку из под ножек) и вот вы уже “болтаетесь” вместо того, чтоб стоять, обозревать и анализировать "что я хочу с этим дальше выбрать сделать".

В этом месте вы потеряли возможность что-то выбрать из ясности, иметь дело с последствиями и возмещать ущерб, например, если действительно поступили не так, как хотелось.

Или не можете защитить себя, если происходит что-то такое, где вам неплохо было бы снять маску "хорошей" и выдать защитную агрессию в той форме, в которой вы выбираете ее выдавать.

(Есть интересные культурные феномены в этом месте - "если я себя поругал, значит я хороший".
У этого “добивания себя” может быть много причин - от коллективистской этики до демонстрации одобряемой позиции, защиты безопасности и подмены ответственности самонаказанием.
"Поругал себя" - будто что-то сделал уже для исправления. Ну и "я докажу свою нормальность другим тем, что сам себя осуждаю".
Спасибо этой большой защитной штуке: нас не выгнали из племени и мы не умерли, потому что мы умеем приспосабливаться к правилам.)

Жизнь становится невыносимой, когда самонаказание становится главным внутри. Тогда жизнь превращается в спектакль, где ты не автор, а один из актеров, который играет роль по чужому сценарию.

(Если я сам это выбрал и это осознанный выбор - это тоже ок!)

Так что там с опорой?! Это у нас что?

Уверенность, что я всегда права? Постоянное спокойствие? Умение быстро привести себя в порядок? Красивая мысль о том, что я тотально хорошая?

Не то...

Скорее - это качество отношений с собой и способность оставаться на своей стороне в тот момент, когда с собой трудно. Когда мы ошибаемся и нам стыдно, когда мы замечаем в себе что-то отличное от "хороший". Когда я не соответствую своему образу правильного, зрелого, доброго или сильного человека.

Это не значит "быть на позитиве" и говорить: «ничего страшного, всё нормально». Иногда страшное есть. Иногда поступок действительно требует признания, извинения, изменения, восстановления. Штука в том, чтобы не превращать свою ошибку в приговор себе целиком.

Можно быть недовольной своим поступком и не предавать себя как человека.

Когда вместо «я поступила не так, как хотела» внутри звучит - «теперь понятно, кто я на самом деле».

Можно отступить на шаг и посмотреть внимательнее: что именно сейчас возникло? Какая мысль? Какое чувство? Какая история о себе стала такой убедительной, что я почти слилась с ней?

Возникшая злость - это не все “я”. Возникший стыд - это не все “я”. Возникшая мысль «меня нельзя любить» - это не истина обо мне, а мысль, пусть и очень болезненная. Возникшее чувство собственной ненужности это просто переживание, а не окончательный факт.

Так появляется пространство между человеком и тем, что с ним происходит и в этом пространстве становится возможен выбор.

Иногда совсем маленький выбор: не добить себя еще одной жестокой фразой. Не поверить первому внутреннему обвинению. Не делать из одного эпизода всю историю своей жизни. Не отдавать право описывать себя самому беспощадному голосу внутри.

Тогда вопрос «как мне наконец стать нормальной?» постепенно начинает меняться и звучит не «как мне убрать из себя всё сложное?»

А «как мне научиться быть с собой так, чтобы моя сложность не превращалась в войну против себя?»

Не «как мне стать другим человеком?», а «как мне перестать изгонять себя из собственной жизни каждый раз, когда я не совпадаю с идеальным образом себя?»

Внутри нас могут быть разные голоса. Критик, который пугается ошибок. Стыд, который боится отвержения. Контроль, который пытается защитить от беспомощности. Злость, которая сигналит о нарушенных границах. Уязвимая часть, которая хочет, чтобы ее наконец увидели.

Задача не в том, чтобы всех выгнать и оставить внутри только правильных жителей. Задача скорее в том, чтобы внутри появился кто-то, кто может слушать, различать и не отдавать власть одному голосу целиком.

Можно назвать это внутренним взрослым, свидетелем, способностью к осознаванию - все равно как. Важно само качество: я могу видеть, что со мной происходит, и не становиться этим полностью.

Тогда внутренний мир перестает быть полем боя, где одни части пытаются уничтожить другие. Он постепенно становится пространством, где с собой можно разговаривать без обязательного самонаказания и расчеловечивания.

А "что делать-то со всем этим вообще"?

Замечать момент, когда трудное состояние начинает превращаться в приговор.

Например, произошло что-то неприятное. Я ошиблась, не справилась, сорвалась, испугалась, почувствовала зависть, оказалась зависимой, сказала не то. И почти сразу внутри появляется старая знакомая связка: «значит, я…»

Вот это место важно заметить. Не спорить сразу и не убеждать себя в обратном. А хотя бы остановиться и сказать: сейчас моя психика пытается сделать из состояния идентичность.
Это уже начало создания и укрепления опоры.

Потом можно попробовать вернуть себе более точный язык.

«Мне сейчас стыдно».
«Я жалею о том, как поступила».
«Я испугалась».
«Я очень хочу, чтобы меня выбрали».
«Я злюсь, потому что что-то важное для меня нарушено».
«Я сейчас думаю о себе очень жестоко».

Такой язык не делает ситуацию легкой. Но он перестает превращать человека в мусор. Начать отделять ответственность от самонаказания.

Ответственность спрашивает: что произошло, в чем моя часть, что можно исправить, как я хочу поступить дальше?

Самонаказание говорит: какая я ужасная, как я могла, теперь понятно, что меня нельзя любить.
Ответственность возвращает авторство. Самонаказание его забирает.
Никакое состояние, никакая ошибка, никакой стыд не дают права обращаться с собой как с врагом.

Можно быть строгой. Можно признавать неприятное. Можно менять поведение. Можно просить прощения. Можно выдерживать последствия своих действий. Но нельзя делать из себя вещь, которую нужно уничтожить, наказать или изгнать.

Такой взгляд ничего не обещает быстро исправить. Он не делает жизнь легкой и не избавляет от боли. Но он может помочь заметить важную вещь: возможно, я больше, чем то состояние, которое сейчас захватило меня. Больше, чем моя ошибка. Больше, чем мой стыд. Больше, чем привычная история о том, что со мной что-то не так.

И тогда вместо вопроса «как мне наконец стать нормальной?» появляется другой вопрос:

«Как мне научиться быть с собой так, чтобы даже трудное внутри не превращалось в изгнание из собственной жизни?»

Написать мне с вопросом или записаться на консультацию

Если вы хотите узнать больше

На главной странице я рассказываю о том, как проходит работа, с какими темами ко мне можно обратиться и остальные заметки и статьи.

Вернуться на главную